По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

— А я тебе не верю! — говорил в ответ Оггу — Гог!

— Это же было тогда, когда твой отец ходил за рыбой и не смог поймать ни одной, хотя у него была верёвка! Он увидел летуна и убежал! А бывший друг твоего отца остался, и его унёс этот змей!

— А ты тогда гадил за спиной своей матери, — отвечал ему Огг. А белокожие внимательно их слушали, поблескивая весёлыми огоньками глаз в свете угасающего костра.

Тени двоились и троились, крылатый змей летал над миром, мясо источало кровь, и белоснежные крепкие зубы двух рас дробили попадавшиеся хрящи.

Два вождя планировали свой поход.

***

Великан, обёрнутый в коричнево-серую кору, напоминающую плащ, Зловеще шевелил руками-ветками. А выражение лица напоминало выточенных звериных богов из храмов. Подобные лица изображали старинные фрески.

Его росток, похожий на небольшую лесную крыску, не вернулся в указанный родителем срок.

Изредка Маас вздымал к небу мощные стволы-руки, и тогда лес замолкал, опасаясь гнева повелителя природы.

Весь же вид живого дерева был ужасающе прекрасен!

Часть 2

Из дневника Полины. «Я назвала его Кеем. Посмотрев на маленькое гладкое существо с испуганными глазками-бусинками, поняла сразу, что мой подопечный — лесной зверёныш и, находясь на солнце, он совершенно беззащитен. Тогда, положив его на подушку в сумраке выделенной мне хижины, я принялась за работу и сделала ему домик. Получилась кривоватая, частично перегороженная, корзинка.

Одна половинка её была отведена под столовую, а вторая, маленькая, устланная мхом, была спальней, в которую Кей мог удалиться в любой момент. Мы прожили с ним на берегу две ночи, и Кей полюбил этот домик.

Все своё время он проводил в мягкой спаленке, высовывая в столовую только голову и передние лапки-ручки. В таком смешном положении он обычно и спал. Глаза его, изредка открывались на какой-нибудь шум, но только для того, чтобы через минуту вновь закрыть веки.

Для дикого звереныша, попавшего к людям при таких ужасающих для него обстоятельствах, Кей был очень любопытен.

Прыгнув ко мне, он забился в складки шарфа и потом, оставшись наедине, с удовольствием сунул мордочку в мою чашку и всё выпил. Трудно поверить, что в крыску, длиной с мужскую ладонь, влезла большая чашка чая. Позднее я вспомнила, что он был сладким, и в кружке плавал лимон.