По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

Через странный шумный город, населённый людьми разных национальностей и вероисповедания, проходит тракт с Запада на Восток. Именно здесь пересекаются, соприкасаясь между собой, интересы индустриального века и магия таинственных столетий.

Повинуясь грозной силе пороха и пушек, форт открыл свои ворота и притих. Но вечный город, не боящийся перемен, обращать внимание на эту суету людского муравейника даже не собирался.

Подходя к площади с бронзовым львом, держащим в лапах огромную клубнику, Станислав, и его гости с несколькими моряками охраны быстро были окружены тысячной толпой.

Здесь кричали и толкались купцы со всего мира. Очень много было бритландцев, фиренцев и гальтонцев; свободно шествовали пираты, разбойники и воры, святые и грешники, монахи всех религиозных конфессий, даже туземцы. В толпе сновали и степенно передвигались индцы, арабы, сиамцы, попадались оборотни и их рабы, негры, множество других особей рода человеческого и не очень человеческого, которые каждый день прибывали в Индскую бухту — одни, чтобы с толком продать, или купить, другие, просто потолкаться.

Часть команды осталась в порту у доков, часть, (в их числе Леопард и Рудж), занялась ревизией в форте, и вместе с трясущимся от ужаса начальником порта, нырнула обследовать бездну складов, принадлежащих Бритландской Империи.

Сдавшихся в плен ромлян было такое количество, что их, с трудом переписав, определили на постой по казармам форта.

Никому не улыбалось бесплатно кормить и содержать эту ораву испуганных, грязных, оборванных и раненых людей. За чей счёт их предстояло переправить в Бритландию — никто не задумывался. Но предприимчивые торговцы уже подходили к Бобу с прозрачными намеками о цене живого товара.

В этот утренний час лорда Грейстока вела по жарким улицам Нового Вавилона необходимость задать несколько вопросов полковнику Милвертону — вежливому помощнику губернатора Нью-Дели, в своём лице видящего власть и торговую Вест-Индскую компанию, (в отсутствие губернатора).

В новом поместье, уютно спрятанном среди апельсиновых деревьев и розмарина, ещё пахнущем свежеструганной сосной, с зелёными рамами окон и дверями того же цвета, полковник — худой до болезненности, типичный англ, пытался оказать дикарю капитану церемонно-вежливый приём.

До момента входа в гавань ОДНОГО корабля, полковник не сомневался в прибытии эскадры.