По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

Наверное, у меня не болит ничего. И тут я вспоминаю про сердце. Вот, оно болит.

— У тебя его нет? — гремит в ушах.

Но я знаю точно: у меня есть сердце, и горжусь этим фактом.

Потом всё меркнет.

Не знаю когда, но кто-то волочит меня и кладёт на тюфяк.

Этот кто-то обращается к темноте:

— Мастера у нас, братья: не доживет до утра! Воды ему дай!

Откуда-то из синей дали моря и неба я слышу:

... Когда глаза устанут и плоть изгонит дух

Туда, где мрака ночи нет, на суд душа придёт

Туда, где правдою всегда заполнена среда,

Где скажут искренне тебе последнее «прости»

И на постой определят тебя в конце пути.

Я ещё не умер. Эй! Люди! Не хороните меня заживо. Мне страшно. Не хотят слышать. Моё тело лежит не движимо. Я не хочу, чтобы меня зарыли живым...

Это панихида. Самая настоящая панихида. Кого же они хоронят? Кто здесь? Только они и я. Ах да, я! Может быть, это мои похороны? Да послушайте, люди! Это недоразумение! Ведь я всё-таки не мёртвый, я живой! Видите, я смотрю на вас, разговариваю с вами! Бросьте! Не хороните меня!

Я напрягаюсь, и какой-то чужой голос шепчет:

— Пиить.

Голоса перестают петь, и я слышу:

— Смотри-ка, очнулся... Во, даёт! Лошадиный организм!

***

Лицо патера Сорнента, долговязого тощего и дотошного служаки, ступившего на борт «Надежды», выражало стремление к правоте и скорейшему завершению неприятного дела. Но показная надменность несколько уменьшилась, как только он рассмотрел ухмылки моряков и физиономию их капитана.

— Доброе утро, падре, — поприветствовал его Станислав. — Вы находитесь на борту прославленного фрегата «Надежда». Моё имя Ромул, капитан Ромул Рем.

Отец Паскаль Сорнент недобро посмотрел на представившегося. Известный капитан совсем не был похож на прямодушного вояку, обязанного арестовывать младших отпрысков Великого Клана.

— Где он? Наконец-то, я увижу гадёныша! У него надеюсь, будет возможность поважничать на виселице! — презрительно буркнул патер. — А сейчас мне нужен заморыш, или его тело.

Капитан, сделал вид, что его поразило это новое задание, и обратился к отцу иезуиту:

— Что Вы такое говорите? Мы, не пришвартовавшись ещё, уже вновь в поход! А что будет с нашим... Ммм... Гостем корабля? Мы догадываемся, падре, как он не прав, обидел отца...