Винтерфилд

Посещать тренировочный зал она тоже никогда не отказывалась: сказать по правде, она особенно ценила в нем то, что это было единственное место, где фрейлина на полном основании могла провести время без удушающего корсетного панциря. К тому же продолжительные физические нагрузки веселили ее тело и оживляли цвет лица.

Говорила она мало и никогда не стремилась выделиться ни нарядом, ни умничаньем, и в сборной королевы не числилась ни вторым, ни даже третьим номером. У Леи Андольф не было чемпионского характера. Она никого не хотела побеждать.

Она умела жить в ладу как сама с собой, так и с другими людьми, и те, кто из кожи вон старался определить ее соответствующим ярлыком, в конце концов единодушно признали ее никакой.

Однако данные у нее были хорошие, и она отлично смотрелась в гимнастическом костюме, а потому гофмейстерина фон Лиенталь в своем выборе не колебалась. По крайней мере эта выглядит здоровой и твердо держится на ногах.

3. Чемпион

Прямо с улицы они угодили в толчею парадного зала Гильдии фехтовальщиков.

Народ расступался перед королевой, кланялся ей и вновь смыкался за ее спиной, и фрейлинам, шествовавшим за госпожой, приходилось прокладывать себе дорогу где улыбками, где просьбами, а где — и локтями. Гофмейстерина возглавляла маленький отряд, исполненный решимости постоять за честь своей фрейлинской, Хайке, с чьего лица не сходила болезненная бледность, следовала в кильватере, остальные обступили ее плотной коробочкой, оберегая от толчков или чего похуже: всякое может случиться со спортсменкой в такой толчее.

Хайке была одета в гимнастический костюм, выдержанный в цветах королевы — коричневый, с красной отделкой, лубок, фиксирующий руку, фон Лиенталь сняла с нее перед самым входом: она намеревалась сохранять акт подмены в тайне до самого последнего момента, а там — будь что будет. Остальные девушки с ног до головы кутались в плащи: отчасти спасаясь от прохлады весеннего утра, но главным образом из-за стратегических соображений. Им приходилось скрывать, что костюм Леи, весьма отличаясь от ливрейного фрейлинского платья, в точности повторяет тунику и лосины Хайке.

Многие узнавали их, пока они шли к отведенным для свиты королевы местам, подходили, здоровались, говорили Хайке несколько ободряющих или наоборот, уничижительных слов — в зависимости от того, принадлежали ли они к партии болельщиков Эрны фон Скерд или ее противников. Хайке кивала, и ее немногословие и бледность вполне объяснялись волнением предстоящего полуфинала.