Черная метель

Неужели и она была такой?

Но сейчас, сколько бы льда не скопилось в ее сердце, она не могла не успокоить свою самую близкую подругу:

— С ним все в порядке. Ты же знаешь, что я чувствую его каждую минуту.

Девана почувствовала, как Тина сжала ее руку. Она не просто волновалась, она была испугана. По-настоящему испугана.

Между тем оратор, дождавшись, чтобы толпа вновь хотя бы немного успокоилась, продолжил, в такт своим словам взмахивая рукой с уже скомканной бумагой. Он явно волновался и этим радостным возбуждением подпитывал себя и толпу у своих ног.

— Наш доблестный полководец настиг персов ночью в их лагере. С одной своей кавалерией! И враг не выдержал удара.

Девана мысленно согласилась. Этот офицер был весьма решительным человеком. Напористым и бескомпромиссным. И в то же время совсем не глупым. Его письма можно было не только просматривать, но и перечитывать. Ну и кроме всего прочего, он обладал определенной привлекательностью, свойственной южным мужчинам. Эта мысль позволила ей слегка улыбнуться.

Она ведь совсем не такая холодная, неприступная леди, каковой приходится казаться в глазах окружающих.

Подруга по-прежнему не отпускала ее запястье, но теперь она ощущала прикосновение, как руку ребенка, пытающегося найти опору в опасном окружающем мире.

— Я знаю, что вы связаны навсегда, но не отрицай, тебе это не так важно. Для тебя этот человек означает совсем не то же самое, что значит для меня. Ваши отношения — формальность. А наши с ним — жизнь.

Это признание Тины не удивило Девану, но заставило задуматься. Нет, конечно же ей в голову не приходило возражать против того, что возникло между ее стражем и подругой. Более того, она знала об их отношениях в самых интимных подробностях, ведь каждый из них был связан с ней волшебными узами. К счастью, отрезать себя от чувств Ковентины не представляло труда. Сложнее было попытаться не чувствовать своего стража. Практически невозможно. Тем более что узнай он о таких попытках, можно было бы здорово получить по шапке.

Ведь он со своей стороны тоже чувствовал Дану. И эта мысль вновь заставила ее залиться краской. Вот об этом Реган точно не должен знать.

Теперь человек на балконе размахивал руками, не переставая, словно сам участвовал в битве, о которой рассказывал.

— Вражеский лагерь запылал под ударами нашей артиллерии, и в пламени враги метались, не находя спасения от стали клинков кавалеристов генерала Авиты.