Зерно граната

Я выгнулась навстречу, обхватывая его ногами, на мгновение застывая вместе с ним. Один удар сердца, и мои руки наконец ложаться на его плечи.

А пружина, до этого момента туго сжатая во мне, начинает распрямляться, заставляя крепче сжимать объятья, принимать, подхватывать его ритм, ловить короткие, жадные поцелуи, чувствуя, как с каждым нетерпеливым движением, ударом сердца, грань покрывается трещинами, как крик рвется из горла на последнем выдохе перед оглушительной тишиной, прорезаемой только его стоном. Как тело вдруг становится лёгким, будто накатившая волна смыла всё, что было прежде.

Я улыбалась, легко и безмятежно, чувствуя как он отводит прядь волос с моего лица, как нежно целует мои горящие губы, с которых не срывается дыхание.

Вдохнуть, нужно вдохнуть. Но тело не слушается, пока Пирс не приподнимает меня, прижимая к себе.

— Мне чертовски нравится твой диван, — Пирс поцеловал мой висок, а его слова заставили смеяться.

Я уютно устроилась на его плече, расслабленно вычерчивая пальцами замысловатые узоры на коже, старательно обходя следы оставленные моими зубами.

Мои пальцы коснулись черных линий маленькой татуировки на внутренней стороне предплечья, которую я не замечала раньше. Три стебелька мака, которые венчались бутоном, цветком и коробочкой с семенами.

— Она что-то значит? — я повернула его руку, чтобы лучше разглядеть простенький рисунок.

— Да, — Пирс надолго замолчал, но потом добавил. — Я расскажу тебе эту историю чуть позже.

— Тайна? — приподнявшись, я посмотрела ему в глаза.

— Нет, — Пирс улыбнулся и обнял меня.

Закрыв глаза, я положила голову на его плечо, не ожидая подвоха, поэтому взвизгнула, когда он подхватил меня на руки и понёс в сторону ванной.

— Нет, там для двоих слишком мало места, — запротестовала я, когда он поставил меня на пол перед душевой.

— На что спорим, что мы поместимся? — мужчина повернул кран, настраивая температуру воды, а затем опять подхватил меня и шагнул внутрь кабинки.

Вода была прохладной. Гораздо холоднее чем я привыкла.

— Холодно!

— Зато бодрит, — Пирс прижал меня к себе и стало немного теплее. — Ты чуть опять не уснула.

— Это нечестно, — смеясь, я пыталась вдохнуть поглубже. — У меня выходной, можно и поспать подольше.

— Потом, — произнёс он у самых моих губ, а дальше всё исчезло. Вода уже перестала быть такой холодной, руки обвили его шею, сердце забилось чаще, дыхание стало одним на двоих.