Зерно граната

— Асклепий, — остановившись напротив, я ждал что он скажет, но больше всего мне хотелось стереть улыбку с его лица, попутно лишив пары зубов.

— Гипнос, — Асклепий усмехнулся. — Пришёл подбирать объедки? Скажи, жена Владыки была ласкова с тобой, или тебе тоже пришлось сжимать её горло, чтобы она хотя бы трепыхалась?

Конец фразы едва успел прозвучать, а мой кулак уже нашёл свою цель. Но Асклепий смеялся, не пытаясь сопротивляться. Сплюнув кровь, он медленно произнёс:

— Будь благодарен мне, сын Ньюкты и Эреба, ведь её память ещё не вернулась.

По мне так лучше бы память была с ней с рождения, чем сознавать, что Асклепий мучал её для собственного удовольствия. Схватив его за лацканы пиджака, я швырнул его на землю. Церемониться с ним, как и разговаривать, не было никакого желания. Сунув руку в карман, я зажал между пальцами тонкое лезвие. Асклепий поднялся, но я не стал дожидаться ни его слов, ни действий. Короткий взмах у головы, и больше он не стоил моего внимания.

— Будь благодарен, ученик Харона, что мой брат сейчас далеко, — демонстративно положив прядь волос Асклепия в карман, я направился к своей машине.

— Ты ведь ничего не сможешь мне сделать без своего братца, твои угрозы пусты.

— Ты так в этом уверен?

13. Эллада. Под сводами Тартара.

Гуляя недалеко от дворца, я могла наблюдать за вереницей душ, бесконечно тянущихся к судилищу. Ни ночью, ни днём этот поток не прекращался, а лишь становился ещё больше. Судьи никогда не отдыхали, как и Харон — перевозчик, правящий свою ладью по черным водам Ахерона.

Иногда до меня доносились обрывки фраз, оброненные невзначай слова, и они ужасали: на поверхности воцарился холод, поля замело снегом, виноградники и сады замерзли, урожай погиб. Деметре возносили молитвы и оставляли щедрые дары, но богиня не отвечала.

Я надеялась на мудрость и предусмотрительность матери, и во мне ни на миг не возникало сомнений в её решениях, пока во время одной из утренних прогулок по каменному саду передо мной не появился один из богов.

— Приветствую тебя, царица преисподней! — кудрявый юноша в крылатых сандалиях стоял у одной из каменных колонн и явно поджидал меня. Его хитрая улыбка и полупоклон не ввели меня в заблуждение, все знали об изворотливом Гермесе, что прикрывался личиной вестника и беззастенчиво шпионил за богами.