Зерно граната

Было ли это в угоду Зевсу или для собственной выгоды хитреца, никто не знал.

— Приветствую тебя, легкокрылый Гермес.

— Хорошо ли живётся тебе в неволе, — Гермес изобразил на лице скорбь, — хорошо ли обращается с тобой мрачный Гадес?

— Я не пленница здесь, — удивленно взглянув на Гермеса, я тут же взяла себя в руки. Означал ли его вопрос то, что на Олимпе бытует слух о моём похищении?

— О твоих словах владыка Аида не узнает, клянусь. Мать Деметра скорбью о тебе вскоре уничтожит всё живое, — видимо, истолковав всё по-своему, произнёс Гермес, чуть понизив голос.

— Одно твоё слово, и Зевс вызволит тебя отсюда.

Резко развернувшись, я пошла прочь из каменного сада, не желая дальше обсуждать то, что услышала. И поэтому никак не могла видеть хитрую улыбку, застывшую на губах бога-вестника. А все вопросы я могла задать только своему мужу.

Судилище я посещала редко. Вереницы душ, по очереди подходящих к каменным ступеням, на которых возвышался каменный трон, угнетали. Не самим фактом своей смерти. Суд обнажал все тайные мотивы и людские пороки.

Весы были точны всегда и утаить что-либо от судий было невозможно. Малое количество душ удостаивалось Эллизиума, остальные же скитались по берегам зловонных рек, не помня себя. Лишь те, кто нанёс оскорбление самим богам, за свои проступки были наказаны изощрёнными пытками.

Едва я переступила порог судилища, души расступились передо мной. Здесь было холодно. Гораздо холоднее, чем даже снаружи. Огромный зал был высечен прямо в скале и больше напоминал пещеру.

С потолка свешивались сталактиты, словно зубы чудовищ. В противовес потолку, пол был отполирован так, что в нем отражался огонь, горящий в жаровнях. Ещё несколько недель назад единственной мебелью в этом зале был резной каменный трон владыки. Теперь же — рядом стоял ещё один.

Все это было новым, непривычным, пугающим. Здесь были неуместны беззаботные танцы и весёлые песни. Осознание приходило медленно. Сколько бы я ни думала о подобной участи, пока находилась на поверхности под светом солнца, реальность оказалась совсем иной.

Своим решением я ввергла себя в Тартар. Сама хотела сюда попасть. И мать, я коснулась браслета на своём плече, благословила меня. Почему же тогда на Олимпе толкуют о похищении? Почему на земле гибнет урожай и умирают люди? Действительно ли я в этом виновата?

Высоко подняв голову, я шла вперёд. Не замечая, как передо мной склоняются судьи и боги. Мой взгляд был прикован к владыке царства мёртвых, что величественно восседал на троне.