Ни слова о ведьмах!

- Ты думала, что я уничтожу Шторма? Или что запру в клетке, пока его запас энергии не иссякнет и он не развеется пеплом сам? – Ингмар неодобрительно хмыкнул. Покачал головой. – Эрика, я ведь не изверг. Я прекрасно знаю, как много для каждой ведьмы значит ее фамильяр. Особенно такой, как твой. Передающийся из поколения в поколение, хранящий все тайны и секреты своего рода. Эдакая память предков.

- Спасибо, - растроганно шепнула я. Опять погладила гладкие перья ворона, прильнувшего ко мне.

- Да не за что. – Ингмар пожал плечами.

Тут же сухо добавил: - Однако пока Шторм поживет здесь. В моем кабинете. Не хочу долго оставлять вас наедине. А то мало ли какая еще сумасбродная идея придет в твою хорошенькую головку.

Я аж скрипнула зубами в безмолвной злости.

Ишь, предусмотрительный какой. Как будто мысли мои читает. Потому как, что скрывать очевидное, я уже задумалась над тем, как бы пополнить запас своих сил, перетянув энергию из ворона. В конце концов, фамильяры именно для того и существуют. В случае крайней опасности они могут поделиться магией со своей хозяйкой.

К тому же Шторм, возможно, сумел бы помочь мне обнаружить метку Ингмара в моей ауре. Хотя бы рассказал, что это вообще такое. Тяжело обезвредить некое заклинание, если прежде никогда о подобном не слышала.

- Если ты успокоилась, то я приглашу Вильяма, - продолжил тем временем Ингмар и потянулся накрыть ладонью медальон надзора.

- Надеюсь, у тебя не возникнет проблем из-за всего этого, - проговорила я хмуро, раздраженно комкая в руках платок.

Теперь я чувствовала досаду за свой срыв. Никогда прежде я не плакала при постороннем. Это казалось мне… таким жалким и постыдным. В моей жизни было предостаточно разочарований и огорчений, но волю эмоциям я давала лишь наедине с собой и Штормом, который служил для меня своеобразной жилеткой для слез. Да и смысл его стыдиться? Как-никак, но он своеобразная часть меня.

И теперь мне было очень неловко смотреть в глаза Ингмара. Хвала небесам, он не бросился утешать меня так, как это обычно принято.

Не гладил меня по волосам, не сюсюкал противным тонким голоском, увещевая успокоиться. А то, боюсь, после подобного я бы вовсе возненавидела его. Прежде всего за то, что он стал свидетелем моей слабости. Но Ингмар вел себя совершенно обычно. Ни в его глазах, ни в тоне не было и намека на притворную жалость, которая унизила бы меня похлеще любых оскорблений.

- О каких проблемах ты говоришь? – Ингмар задержал руку, так и не притронувшись к медальону.