Враг мой

А потом, молча сидя на старом сундуке, смотрела, как ведунья хлопочет, вытаскивая стрелу и прижигая рану, прикладывая к ней тряпицу с мазью. У меня не осталось сил, но строгая Ная, не поднимая глаз, буркнула:

― Рассказывай, что там у вас приключилось.

Я покорно кивнула. Слова сыпались из меня горохом, перемежаясь с всхлипами, но она всё поняла. Дала мне кружку с зельем и велела выпить, прошептав лишь одно слово:

― Бедняжка…

Она хмурилась, натягивая на себя полушубок:

― Пошли, Марья. Возьмём сани и отвезём тела охотников, их тоже надо предать огню, они не заслужили быть растерзанными голодными волками.

Я согласилась. Ведьмино средство прибавило мне сил, и мы сумели исполнить свой долг, позаботившись о погибших. Вернулись в землянку, когда уже начало темнеть. Ная закрыла дверь на засов, но тут кто-то отчаянно заскрёбся в неё с той стороны.

Ведунья прислушалась и открыла. Внутрь тут же влетел большой лохматый пёс, верный друг Нила. Он сразу бросился к хозяину и, жалобно заскулив, устроился у лавки, на которой тот лежал.

Тётка Ная цыкнула на него, и собака присмирела:

― Нечего парня раньше времени хоронить, он ― сильный, богиня поможет, справится. А ты, красавица, садись за стол, поедим, нам обеим нужны силы. Так кто он тебе, родня? Ишь, чуть не убила меня за него…

― Прости, тётенька Ная, не в себе была, ― всхлипнула я, утирая нос рукавом.

― Понимаю, так кто он?

― Мой враг…

― Что ж, симпатичный враг. За такого можно и побороться, ― усмехнулась она, заставляя алеть мои щёки.

― Это не то, что ты подумала, просто не могла же я его бросить…

― Конечно, конечно, ― хмыкнула ведунья.

Я осталась у неё в избушке, и пока она лечила Нила, работала не покладая рук: ходила на охоту, добывая нам всем пропитание, убиралась в доме, стирала, колола дрова. Изредка украдкой заглядывала за занавеску, чтобы узнать ― как он там? Нила мучила лихорадка: его щёки пылали, губы потрескались и кровоточили, лицо покрывала испарина. Глядя на него, я не находила себе места…

Через несколько дней болезнь отступила, и молодой охотник быстро пошёл на поправку.

― Какой же ты молодец, Огонёк, вот Нил обрадуется…

А охотник тем временем начал вставать и потихоньку ходить по дому, ни с кем не заговаривая, словно всё время о чём-то думал. Ведунья сама рассказала ему о том, что стряслось.