Не оставляй идущего во тьму.

Нашел на полу ее шпагу и, покосившись на знак Мальтийского ордена над камином, вложил клинок в еще теплые пальцы.

- Если кто и был здесь настоящим рыцарем – так это ты, дорогая моя девочка! Покойся с миром…

Он горько усмехнулся, припомнив их давнишний разговор. Бились-то они вместе, а уходить все равно приходится поодиночке. Но, тут уже ничего не поделаешь – Ларри наотрез отказалась умирать в собственной постели!

- Тысячи людей делают это каждый день – Павел сделал еще одну попытку настоять на своем.

- Разумеется! Но не каждый из них – капитан «Хроноворота»! Пусть и бывший! КАК я своим пиратам в глаза посмотрю, если все закончится так банально?!!

- И потом – улыбнулась она. – У тебя будет редкий шанс взглянуть на меня в деле! В бою меня даже Джим толком не видел. Потому, что всегда стоял у штурвала. А уж Патер тем более - ни разу не сподобился…

Да! В «деле» пиратка была хороша! Он, как человек военный, это оценил. Император снова огляделся. Эта комната, заваленная трупами, залитая кровью и пропахшая порохом так, что даже стены, казалось, были пропитаны ненавистью и болью, вдруг показалась ему настолько отвратительной, что решение пришло само.

- Гори оно все огнем!

Он сорвал с окон тяжелые занавеси, бросил их у стены, отодрал от разбитого кресла пару ножек, потом положил сверху злополучное отречение от престола. И достал из кармана зажигалку. Невысокое пламя нехотя лизнуло мокрую от крови бумагу, слегка тронуло материю, возмущенно обогнуло дурацкие ножки и попыталось погаснуть.

- Лавры Вальтера мне не светят – вздохнул Павел. – У него бы это получилось гораздо лучше.

И с сожалением вспомнил о том, что браслет с зелеными камешками остался на Углу Невского и Большой Морской. И попросить помощи у нынешнего капитана «Летучего голландца» он не сможет. Внезапно, словно в ответ на его мысли где-то громко прокричала ночная птица, и порыв ветра с грохотом распахнул окно. От притока свежего воздуха огонь, начавший было затухать, взметнулся с новой силой.

- Спасибо, Вальтер! - улыбнулся император, припомнив, что лично проверял – хорошо ли закрыты окна?

Потом посмотрел на дверь и подумал о том, что никто больше не посмеет войти в его спальню. Несколько минут полюбовался на то, как весело горят тяжелые занавеси, и висящие на стенах картины, и резко повернувшись на каблуках, скрылся за ширмой.

Спальня выгорит дотла. Прах и пепел – вот все, что останется от этой ночи.