Раз есть вопрос, то должен быть ответ.

– Как говорит моя подружка : «Надо соответствовать своим героям!»- Каким, простите, героям? Вы что – книги пишете?! Ах, как интересно! Кстати, Женя, мое предложение насчет кафе остается в силе. Там и побеседуем и политике и о культуре.- С радостью, но пока мне некогда. Я своих ребят ищу.- Я видел группу молодежи за сценой. Может и ваши – там?- Спасибо! – воскликнула я, продолжая путь. – Я помню насчет кафе. Созвонимся на днях.

Ребята, как правильно предположил мой эскулап, нашлись за сценой. Там, где было лучше всего слышно.

Саша и Дина в окружении своей театральной молодежи увлеченно прислушивались к выступлениям участников митинга:

- Это наш последний рубеж – доносилось со сцены. – Отступать дальше некуда! Это наш город! Защитим его, спасем!

- Прямо, как во время блокады! Те же слова… - вздохнула худенькая старушка в шляпке с вуалеткой и большим черным зонтиком в руках.

- Мы защитим Город! Обещаем вам, Цецилия Цезаревна. Вам и всем, кто спасал Ленинград в сороковые. – почтительно склонился перед ней один из ребят.

- Золотые слова, юноша! – провозгласила «леди Цербер», потрясая зонтиком. - Как там у Шекспира? «Твои слова повернули мне глаза зрачками в душу, благородный Гамлет!» А эти уроды в соцсетях черти что про молодежь пишут! Дескать, не пойдут они за вами. Ага! Щаз! Молодежь как раз пойдет! Потому, что стране нужны культурные и образованные люди. А не фанатики с инквизиторами, как тот Чаплин. Эх, да что и говорить!

Цецилия Цезаревна неожиданно весело подмигнула собравшейся молодежи:

- Вот гляжу на вас, ребятки, и хочется верить, что Александр наш Моисеевич был прав.

«От фашистов отстояли и от ЭТИХ отстоим!»

И тут, словно в ответ на слова старой ленинградки со сцены донеслась до боли знакомая мелодия «Атлантов». Вот только слова в этой песне теперь были другие:

Опять тревожны ночи, как в тот далекий год. Опять бои грохочут у Пулковских высот. В лихую эту пору сплотимся мы опять, чтоб наш великий Город не дать разворовать. Не будем жить во мраке, вдыхая горький дым! Любимый наш Исакий чужим не отдадим! Пока щебечут птички и солнце в синеве, не отдадим Публички чиновничьей Москве!

А мы в полный голос пели эти горькие и гневные строки.

Митинг закончился… И люди медленно потянулись обратно. Вливаясь в улицы, растекаясь по проспектам и переулкам, где фотографировались беспечные туристы, и бежали своей дорогой погруженные в заботы нынешнего дня горожане. Те, кто не ходили Марсово поле. Оттого, что боялись.