Встрепенувшееся сторге

Она не знала наверняка, было ли это правдой, но и это же означало, что девушка не могла сказать ничего против своей новой подруги.

– Извините, но меня это не касается. Я могу сказать только, что не думаю, что Селестия в чём-то виновата. Мне она ничего не говорила, а сама я не видела ничего кроме того, что она очень милый и добрый человек.

– И Вы думаете, что «милый и добрый человек», которого Вы знаете от силы полгода, не может оказаться террористом, убийцей или мародёром, прячущимся уже два года?

Мужчина был прав, но Тася считала, что он лишь вывернул её слова наизнанку, искривив смысл.

Она хотела только сказать, что не способна ничего полезного дать детективу или осудить подругу.

– Нет.

– Я не желаю Вам и Вашим друзьям зла, поймите, – раздобрел вдруг Наставник. – Но Ваша подруга чудная, она может устраивать взрывы и поджоги и непроизвольно. У меня есть обязанность: не допускать опасных людей в общество и задерживать тех, кто уже скрывается в нём, дабы предотвратить возможные жертвы.

Вы же понимаете, что это такое, Тася. Вам ведь тоже жалко этих людей. …Ну, ладно, не буду Вам больше докучать. Если услышите или увидите что-то странное на Ваш взгляд или опасное, сообщите Агафье Стефановне, а она найдёт способ связаться со мной. До свиданья!

После одного этого разговора у Таси появилось море пищи для размышлений, как и новой информации. Возможно, детектив был прав и в том, что Селестия могла ненамеренно устраивать беспорядки, а что насчёт тренера? Агафья была сестрой доктора Морриаса? Является? Что ей на самом деле нужно от Таисии? А Милоградов?.

. Почему пять месяцев спустя её всё ещё это преследует? И… Неужели она тогда и вправду не заболела? Что же случилось?

Через день Тася резко поднялась с постели, будто её ударил гром, и выбежала на улицу, и её облило дождём. «Где Дин? Эри-рю должен был быть рядом!» – почему-то резко забеспокоилась она, но её друга нигде не было видно.

Так было часто: теперь Эредин был только со своей девушкой, которую даже почему-то не было видно, а Тася скучала одна, пока Селестию привлекали к общественно-полезным магическим действиям, от которых не было толку, пока сама девушка не хотела помочь, и пока Робба контролировала мать, что всюду была рядом с ним, как надзиратель, притворяющийся, особенно благодаря таким же, как у сына, белым волосам, божьим одуванчиком.

В лагере стало для феи жаждущей веселья скучно.