Встрепенувшееся сторге

Пришли за Эйдосом в один созерцательный день люди и утопили в озере перед скамьëй за неповиновение. Обществу не нужен был бесполезный элемент.

В лес

Гостиница, далее: главные улицы Вален-Вилля, детский дом «Обещанный приём», Исполинский белый лес.

«Передо мною тёплое лицо, по которому стекают струйки дождя, попавшего на голову ещё перед тем, как мы скрылись под крышей. Лучи заката греют эту смуглую кожу, гладкую, почти как у младенца. Я не вижу, какие у него волосы, но я вижу разрез глаз и простого приятного цвета радужку с бликами на роговице, вот вырисовываются спутанные, как мои слова, ресницы.

Всё это сон. Я с человеком, которого не существует, но который вызывает у меня в груди тепло и спокойствие. Я хочу расслабиться в его объятиях и упасть в гармонию. В мире нет движения, только один бред. Я слышу только неприятный запах от него, но сейчас, уснув в руках плода воображения, мне как никогда комфортно, словно вливается в меня умеренной горячести зелёный чай, необжигающий и согревающий. Я не хочу просыпаться и жить в своём мире, где являюсь никем…» – Тася тревожно открыла слипающиеся глаза. Она спала на Роббе, до сих пор сохранявшем каменную неподвижность и осторожность; сейчас он облегчённо выдохнул и переложил маленькую девушку к себе на плечо, при этом он почувствовал будто укол у себя под мышкой и ему стало на секунду горячо в том месте. Тася недовольно смотрела ему в лицо, не дотягиваясь взглядом до зрачков и не в силах приподнять голову, чтобы сделать это, отчего, по мнению кролика, становилась ещё милее, напоминая сонного, злого и пучеглазого совёнка. Её кудри спутались и смялись, когда Тася увидела себя в зеркале – так и хотелось пойти куда-нибудь в магазин или к подружке-парикмахеру, способной заменить эту восхитительную причёску на нормальные волосы с помаркой «годны». Одежда на полудетском теле смотрелась мешковатой, но давала представление в голове о лете, о свободе и горе новых знакомств. Вот что интереснее всего! «Я проснулась!» – подумала девушка, и эта мысль ей была приятна. С ног сыпалась грязь, поэтому пришлось заняться уборкой в комнате этой полудеревенской гостиницы. Через час в белую дверь постучалась тётка Агафья, «потерявшая давно уже» свою Тасю.