Летопись Кенсингтона: Фредди и остальные. Часть 3

И тут за спиной потерявшего человеческий облик гитариста появился темный силуэт и без звука опустил ему на голову силуэт дубины. Брайан икнул, сказал: «Хрящевато мне» и грохнулся прямо на синтезатор, нажав сразу на все клавиши. Раздавленный инструмент издал истошный крик, который услышали все жильцы окрестных домов в радиусе пяти миль. Но – не обратили особого внимания, решив, что это опять дедушка Джорджа Харрисона вернулся домой позднее обычного и попал под кастрюльно-сковородочный обстрел бабушки Дикона, которая с недавних пор жила вместе с дедом в кенсингтонском браке – сложном, но зато нескушном.

Черный человек тем временем вытащил Фредди из-под стола и заботливо привел в чувство хлесткими ударами по щекам. Конечно, это был Дэвид Боуи. Он шел домой со съемок фильма «Лабиринт», где играл короля гоблинов Джерета, прямо в гриме и гоблинском плаще, и услышал дикие вопли Роджера. Спасти же несчастного Фредди, как объяснил сам Боуи, ему захотелось из чисто моральных соображений (хотя и ежу было понятно, что он надеялся на крупное вознаграждение).

Фредди пожаловал Боуи пять фунтов за спасение души, после чего велел идти в «Шинок», заказать там два подноса имбирного пива и ждать. Что Буй с блеском и исполнил.

Брайан пришел в себя через пять минут.

– Вы живы, друг мой! – кинулся обниматься Фредди. – А я уже стал волноваться, что останусь без развлечения!

– Какого еще развлечения? – сварливо отозвался Мэй. – Отцепитесь, ради Бога. И отчего у вас на шее пятна? Вас душили, может быть?

– И еще как! – радостно сказал Фредди.

 – Но это в прошлом. Идемте, дорогой вы наш человечек, в «Шиночек», дабы отметить!

– Чего отмечать? – ворчливо сказал Брайан. – Дела надо делать. Картошку там, овес… На поля надо, товарищ!

– Сначала – в паб, – непререкаемым тоном заявил Фредди. – А то какая работа?

Придя в «Шинок», они застали там Боуи за бокалом эля «Давайте плясать», Джона с неизменной «Группенчайкой», Джима Хенсона с «Мэри», а также еще около дюжины кенсингтонцев, сгрудившихся вокруг их столика.

Хенсон как раз, давясь от смеха, потешал собравшихся рассказом о том, какие слова кричал Боуи на съемках «Лабиринта», когда его вертели, подвесив на веревках, во все стороны!

– А что он кричал, когда мы пошли пить кофе, а его оставили тихонько качаться вниз головой?!! – кис от смеха Хенсон. – Я такие слова даже написать боюсь! У нас два прожектора лопнули!

– Гррммм, – отвечал Боуи, которого, по-видимому, рассказ не очень потешал.