Паргелий

Аккуратно расчертил его на два столбца и вписал еще одно имя; рядом с небрежными каракулями Рино его вязь смотрелась как вырезка из учебника по каллиграфии, но шок вызвала похлеще обвинения Верховной.

«Адриана ри Эйлэнна». И – сразу после имени бывшей жены принца – жирная точка, едва не продырявившая мятую бумагу.

- Но в это я все равно не верю, - упрямо заявил Его Высочество, нарочито аккуратно отложив ручку, и потянулся к воротнику рубашки.

Мы с Рино понимающе переглянулись и промолчали.

Глава 12. Как поставить принцу диагноз

Храм потихоньку оживал. По коридору шмыгнула одна из младших учениц, откликаясь на зов Оллины из сада, проснулась и завозилась на кухне сестра Нири; а мы все сидели и ломали голову над списком, но ни до чего додуматься не могли. Все имена (ну, кроме разве что сестры Нарин) вполне очевидно требовали проверки, но как к ней подступиться?

Первой с дежурства прибежала Анджела, сходу хлопнула передо мной красочную листовку с переливающейся надписью: «Ясная ночь!», - хитро подмигнула, догрызая мой бутерброд:

- Угадай, кто на этот раз первая? – и тут же состроила глазки обоим братьям Ариэни, едва успев дожевать.

- Ты? – улыбнулся ей Рино, заинтересованно подавшись вперед.

- Тилла, - уверенно ответила я.

- Простите, первая в чем? – вежливо уточнил Его Высочество. Анджела удивленно вскинула брови, сообразила, что принц не в курсе местных обычаев, и быстро пояснила:

- На острове два сезона, пепельный и ясный.

Их длительность каждый год разная, ее совместно определяют сейсмологи и маги-погодники и извещают население. В первую ночь каждого сезона Храм устраивает торжественное служение, которое традиционно открывается танцем посланниц Равновесия. Первой выступает жрица, которую Верховная сочтет самой… м-м…. уравновешенной? – Анджела растерялась, пытаясь описать словами то, что все сестры чувствовали на интуитивном уровне, не нуждаясь в озвучке и пояснениях.

Рино, не удержавшись, громко хмыкнул и выразительно покосился на меня, всем видом демонстрируя, что я, по его мнению, должна танцевать последней. А потом уставился куда-то мне за спину с таким идиотским восторгом, что мне уже не нужно было пояснять, кто вошел в столовую следом за нашим электровеником.