Свеча мертвеца

Опасения за родную головушку значились у него на лбу крупным шрифтом, и он старался держаться так, чтобы его не было видно из комнаты, но мне вроде бы обрадовался вполне искренне.

- О! – заулыбался было телохранитель. – Госпожа… госпожа… - он снова нахмурился, будто силясь что-то вспомнить.

У меня создалось устойчивое впечатление, что мои ноги приросли к полу.

- Госпожа останется, - сообщил Третий, высунувшись следом за мной. – Ты можешь быть свободен.

Снова побледневший телохранитель согнулся в почтительнейшем поклоне. Его Высочество втянул меня обратно в комнату и захлопнул дверь перед его макушкой.

- Это ведь еще ничего не значит, - пролепетала я.

- Конечно, - легко согласился принц и прижал меня к себе.

Часть II. Обратный отсчет …Десять.

…опять двадцать пять!

В полупрозрачной ткани балдахина прятались предрассветные тени. Задернутые занавеси превращали роскошную кровать в отдельную теплую комнатку.

Снаружи не доносилось ни звука, и тяжелое, сбившееся дыхание лежащего рядом человека оглушало не хуже пулеметной очереди.

Вчера для проверки я связалась с парой случайных знакомых в Дирвиэле – и все-таки закатила истерику. А Его Высочество изволили не растеряться и качественно угомонили чужую подданную. Дважды.

Кажется, этот человек был способен урвать свою выгоду в абсолютно любых обстоятельствах.

Наверное, чтобы достичь таких вершин мастерства, нужно с рождения жить под гнетом вечного «я должен».

Словом, мне они определенно не светили. Просвета в сложившейся ситуации я вообще не видела.

Рассуждая о том, что не произошло ничего непоправимого не произошло, я упустила из виду один немаловажный нюанс. Если бы отцом ребенка был любой другой мужчина, девятнадцатая статья ирейского уголовного кодекса сыграла бы мне только на руку, добавив свободу выбора и тучу возможностей по разрешению внезапного кризиса в личной жизни.

Но раз уж меня угораздило спутаться с Третьим, не имеет значения, что я предприму. Мое имя начали забывать. Я могу сбежать к ведьме: если избавиться от ребенка сейчас, проклятие не войдет в полную силу, но случайные знакомые вроде Дилана уже никогда не запомнят, как меня зовут.