Ночная

Оценив летящее в него заклинание, храмовник выругался – и внезапно обнаружил, что увернулся от пустого места. «Снежок» развалился в полуметре от него.

- Вообще-то я просто не сумел выбрать слов, чтобы выразить свое негодование по поводу того, что у меня увел девушку монах с обетом безбрачия и теперь еще и выпендривается, - укоризненно сказал мне Рэвен, так и не сдвинувшийся с места. – А ты решила, что я убивать его собрался? За кого ты меня держишь, Эйв?

Я пристыженно промолчала, не в силах справиться с нахлынувшим облегчением.

- А ты не собрался? – недоверчиво уточнил Раинер.

- Единственное, что тебе грозило, - это щекотка, - проворчал Рэвен. – Паникер.

- Кто бы говорил, - хмыкнул десятник, заметно расслабившись.

- Молчал бы, - отмахнулся от него Рэвен.

Раинер дисциплинированно следовал этому указанию аж секунд десять.

- Вообще-то, если тебе хочется начистить мне физиономию, я готов повторить спарринг, - сказал он, усаживаясь рядом с лейтенантом.

Рэвен насмешливо покосился на храмовника, заломив бровь. Я почувствовала себя третьей лишней.

- Предлагаешь спустить пар, чтобы – что? Я не стану портить Эйвери жизнь только потому, что она предпочла мне… - будущий граф Гейб окинул Раинера оценивающим взглядом сверху вниз и насмешливо фыркнул. – Об этом она еще сама пожалеет.

- Эй! – возмутилась я.

Мужчины обернулись через плечо, переглянулись, не сдержав усмешки, и с истинно тангаррским снобизмом вернулись к созерцанию болот. Я обругала обоих – а потом молча уселась рядом.

Оберон вернулся под утро. Рэвен и Раинер к тому моменту уже спали, развернувшись друг к дружке спинами и сердито хмурясь. Пару часов назад, когда начало заметно свежеть, я не выдержала и сняла занавеску с окна, чтобы укрыть их, - и они продолжали играть в перетягивание даже во сне.

У меня самой задремать не получилось. Болото не торопилось впадать в зимнюю кому, радуя бдительное ухо шелестами, шорохами, бульканьем – а то и запоздалой лягушачьей распевкой. Я быстро оставила попытки уснуть и теперь просто сидела на крыльце, привалившись плечом к хрупким деревянным перильцам.

У Оберона круги под глазами были еще темнее, чем у меня.