Ночная

В Нищем квартале дома строились по типично тангаррской схеме: каждый последующий этаж чуть выдвигался вперед относительно предыдущего, так что мансарды противоположных зданий едва ли не смыкались друг с другом. Промозглый осенний дождь на улочку почти не попадал – но и сухо здесь тоже не было.

Каменные стены, густо поросшие темно-зеленым мхом, уходили вверх, упираясь в пролеты вторых этажей. Ноги чавкали по щиколотку в густой грязи. Между зданиями оставались узкие, отсыревшие в вечном полумраке проходы, в которых не разминулись бы и два человека.

На входе в квартал запах помоев и нечистот казался невыносимым до дурноты, но десяток шагов вперед – и обоняние милосердно отказывало, затихало, смятенное наплывом жутковатых впечатлений. Здесь, в Нищем квартале, не было ни барских ливневок, ни канав, ни даже дворников. Местных жителей это ничуть не смущало, и они как ни в чем ни бывало продолжали выплескивать содержимое горшков и ведер прямиком из окон. Они уже давным-давно ничего не чуяли, но меня выдавал вовсе не запах.

Чистая и целая одежда, пусть и явно с чужого плеча, здесь выглядела настолько неуместно, что за мной сразу за поворотом начали следить грязные, оборванные соглядатаи. Один попытался было запустить руку ко мне в карман, но я схватила его за запястье и от души обложила по матушке. Ничего серьезнее предпринимать не стала, отлично понимая, насколько важны в нашем ремесле здоровые руки, и соглядатаи растерянно перемигнулись и поотстали, удивленные таким сочувствием от чужачки.

Я стиснула зубы и ускорила шаг. После мытья в храме я выглядела вызывающе ухоженной для трущобного квартала, но поделать ничего не могла. Новый настоятель оказался куда более осторожным и недоверчивым, чем прежний. Мне и так пришлось убить все утро на уговоры и клятвы, чтобы просто выйти за ограду, и я торопилась закончить свои дела прежде, чем новые мои хозяева решат, что их добыча что-то задерживается.

Постепенно дома становились все ниже, кое-где встречались деревянные новостройки из посеревших, остро пахнущих сырым гниением досок.

Улочка сузилась так, что протискиваться приходилось боком. Соглядатаи бесшумно скрылись в щелях между домами, не рискуя соваться дальше без приглашения.

Самое сердце Нищего квартала, куда никто не забредал случайно. Возле крепостной стены, на крохотном пятачке, с трех сторон отгороженном заброшенными халупами, одиноко горел нещадно дымящий костер.