Артефаки. Часть 3

Здесь же возле огромных маркетов слонялись сотни людей, в банках тянулись очереди, машины встревали в мёртвые пробки. Куда выехали все эти жители? Почему не отсиживаются дома? С другой стороны, я тоже не пережидаю режим ЧС, хотя по законам логики именно это и следовало бы делать.

Вчера мы с Ником без проблем смогли добраться из больницы до отеля на служебной машине. Сейчас садиться в автотранспорт было бы самоубийством. Я отправилась к подземному метро, но выяснилось, что и наземные, и подземные ветки перекрыты.

Действительно, откуда же пробки?

Пришлось топать пешком.

Наушники в уши. Громкость на полную — до боли. Сумку с огрызками бумажек через плечо. Руки в карманы помятых спортивных штанов. Тяжёлое дыхание. Дёрганый шаг.

Всё хорошо.

Большая часть наработок хранилась в памяти видеофона, но некоторые вещи я писала от руки. Рефлекс ещё с колледжа. У меня никогда не было навороченных гаджетов, так что информацию я любила записывать на клочках бумажек. Потом это всё валялось по комнате, покрывалось слоем пыли и откапывалось только во время сессии.

Эх, дом…

Казалось, это было сотню лет назад.

Навигатор работал в фоновом режиме, периодически врываясь в музыкальные аккорды мерзким «вам направо», «вам налево», «идите прямо», «всем было бы лучше, если бы вы умерли». Ладно, последнего система не советовала, но эта мысль давно уже въелась в мозг.

К тому моменту, как я дошла до центральной больницы Эмира, ноги гудели и тряслись от усталости. И это у меня — привычной к долгим походам по рельсам от одного конца города до другого.

Столица была совершенно других размеров: никогда прежде не могла представить, что в мире существуют такие огромные территории, населённые людьми.

Охрана пустила неохотно, только после тщательной проверки идентификационного чипа. У палаты Эвана сидела какая-то девушка — миниатюрная блондинка, прямо как героиня кассового фильма, куда актёров набирают лишь для того, чтобы они посветили лицом и фигурой. Эта была в форме медперсонала, что с одной стороны снимало кучу подозрений, с другой — добавляло новых.

С бешено колотящимся сердцем я зашла в палату. От звука щёлкнувшей двери Руперт испуганно дёрнулся в кресле, вываливаясь из дремоты.

— Ой, пап, прости, не знала, что ты тут, — шёпотом извинилась, поморщившись, когда дверь звучно поехала обратно.

— Эрин? Что ты тут… — Отец поморгал. — Так, пойдём.

— Чего?

Он поднялся, неохотно размял ноги, покрутил корпусом туда-сюда, расшевелил затёкшее тело.

— Пойдём, выйдем.