Артефаки. Часть 3

— Как узнала о нас, — бросил «бандит» так нейтрально, что вопросительную интонацию пришлось додумывать.

— Фельдшер скорой помощи рассказала, — дала честный ответ.

— И чего надо, — всё также нейтрально «поинтересовался» он.

— В Акамар.

— Нафига.

— Надо.

— Новичков не возим.

— Я заплачу.

— Сколько?

— Сколько надо.

— Так не пойдёт.

— А как пойдёт?

— Не знаю.

— Так узнайте.

— Боюсь, не потянешь.

— А вы не бойтесь.

— Ты одна?

— А вы тут видите ещё кого-то?

— Не дерзи.

— Доставьте меня в Акамар.

— Плати. И доставлю.

— Сколько?

— Сколько надо.

— И сколько надо?

— Много.

— С.к.о.л.ь.ко.

— Ну… пятьсот э.е.

— Могу заплатить четыреста.

— Шестьсот.

— Пятьсот.

— Как скажешь, — победно ухмыльнулся мужик, ставя точку в острой словесной перепалке.

Пятьсот электронных единиц — всё, что было у меня на счёте.

Я украдкой выдохнула.

Пронесло.

Вроде.

Глава 7

Яркий солнечный свет любовно пробирался по зданиям, полз по асфальту, скромно целовал хладнокровные корпуса поездов, автомобилей и разлетался счастливыми бликами.

Люди выглядывали из домов, щурились, улыбались, подставляли козырьки из ладоней ко лбу. Любовались.

Купол открывался быстро. Широкие пластины складывались одна за другой, обнажая столицу перед жестоким миром. Понадобилось не больше пяти минут, чтобы Эмир снова стал прежним, сделал вид, будто ничего не было, и вернул жителям утерянный ритм жизни. А жители были только рады. Наконец-то можно закрыть глаза на произошедшее, вынырнуть из омута горьких новостей и окунуться в рутину.

Было и было, правда? Не всё же время в страхе существовать.

Кого-то теракт не задел. Те быстро прекратили душевно резонировать.

Кого-то оставил со шрамами. Но и они со временем зализались, подзабылись и почти не напоминали о себе.

Кто-то до конца своих дней остался с невыносимой утратой. Но на них больше никто не обращал внимания.

Всего несколько часов — и вот это снова пульсирующий суматохой город.

Ни скорби, ни печали, ни горьких воспоминаний о тяжёлом взрыве. Всего лишь люди, вечно спешащие, вечно усталые, вечно обращённые к своему комфорту.

Руперт Берлингер не находил себе места. Его дочь не выходила на связь, никто не знал, где она. Он поставил на уши полицию, они отследили её передвижение, «след» обрывался в логове пустынных байкеров. К тому моменту, как Руперт заметил отсутствие дочери, она уже покинула Эмир. Ничего не поделать.