Артефаки. Часть 3

Интересно, какие эмоции они купили? Счастье? Страсть?

Двери открылись, я вышла на платформу, прокручивая в голове зудящие мысли: зачем было делать эти артефакты? Неужели так важно воздействовать на удовольствие? Неужели Берлингеру с Юргесом было важнее поднять мужчинам член, вместо того, чтобы поднять на ноги инвалидов? Вдохнуть жизнь в коматозников? Почему они ударились в изготовление тех артефактов, без которых человечество вполне может обойтись? Почему не захотели настоящей революции? Почему не усовершенствовали «Виту»?

Я ступала тоненькими подошвами кед по ребристой платформе, собственные шаги барабанами отзывались в ушах.

Ну неужели существовали бы «антиартефаки», если бы все знали, насколько важны артефакты? Неужели кто-то пытался бы противостоять единственному способу вернуть человеку жизнь? Те артефакты, что есть сейчас, не справляются с этой задачей.

Но если бы артефакты стали лекарством?

Разве хоть кто-то покусился бы на их значение в истории? Разве хоть кто-нибудь стал бы отрицать их необходимость?

Я утопала в этих мыслях всю дорогу и сама не заметила, как оказалась перед домом, к которому когда-то поклялась больше не возвращаться.

Дни сменялись днями, мысли — другими мыслями, обида притуплялась, тяжёлые воспоминания зарастали беспощадным мхом времени. Это был один из тех тяжёлых дней, когда чувствуешь себя совершенно беззащитным перед огромным, страшным миром.

Это было странно и нерационально, но единственным человеком, к которому мне хотелось прижаться — оказалась мама.

Когда я вернулась в Акамар, первым же делом задумалась: где ночевать? Где мой дом?

Ответ был очевиден. Хоть и горько было это признавать.

Она открыла не сразу. Видимо, даже подумать не могла, что на порог кто-то заявится в такое позднее время суток. Она очень удивилась. Обвела меня недоверчивым, но трезвым взглядом от макушки до мысков кед.

— Что, нахлебалась от своего папаши?

Я поджала губы, глуша ответную резкость.

— Мне можно зайти? — Остро почувствовала себя пятилетней нашкодившей девчонкой.

— Ну, входи. — «Сделала одолжение».

Я медленно переступила порог, обводя заинтересованным взглядом прихожую. Ничего не изменилось. Абсолютно. Менялась я, менялось моё окружение, даже Акамар менялся, но только не этот дом.

Пахло странно, будто тухлыми яйцами. Оказавшись на кухне, поняла, что мама наготовила салатов, и такая удушающая смесь запахов как раз от них.

— Ого, какие люди и без охраны, — присвистнул отчим.