Артефаки. Часть 3

Я бесконечно долго шагала до двери. Минуту набиралась смелости оповестить о себе.

Услышала, как по помещению прокатилось сообщение от электронной системы, извещающее о прибытии незваного гостя. Дверь открылась через удалённый доступ.

Я зашла внутрь и замерла на пороге, не понимая, откуда взялся ворсистый ковёр, а главное — как по нему ходить своими грязными кедами. Так и стояла, не двигаясь, пока из глубины дома не услышала:

— Видел в окно, как ты шла.

Этот низкий, доводящий до мурашек голос.

Как же я по нему тосковала.

— Тут ковёр, — глупо обратила всеобщее внимание.

— Это не моя идея. Скоро уберу.

— А.

Он вышел из тени смежного помещения, холодный свет ламп упал на его бледную кожу и отросшие тёмные волосы.

— Ты бегал? — В упор посмотрела на его спортивный костюм.

— Собирался.

Мы замолчали, глядя друг на друга, боясь пошевелиться и разрушить интимный момент.

— Я пришла извиниться. — Взяла губительное слово на себя. — Я сегодня вела себя…

— Как Эрин Берлингер, — хмыкнул вдруг он, перебивая.

— Эм.

— Что? Разве нет?

— Вообще-то нет.

— Ну, конечно. Как будто ты раньше не считала себя правой во всём, и мне не приходилось вправлять тебе мозги.

— Знаешь, как-то не очень вежливо звучит, — обиделась я.

Он почему-то улыбнулся, посмотрел в пол, потом вновь поднял взгляд на меня. Облизнул пересохшие губы. Подходить ближе не решался.

— Я даже немного скучал по этой твоей воинственности, — зачем-то обрушил он мне на голову самые тяжеловесные слова в моей жизни.

И хотела бы поворчать в ответ, да не могла.

— А я скучала по твоему умению переубеждать даже каменные статуи.

На глазах выступили слёзы.

Как же я по нему тосковала.

— Где же… кхм… где твоя девушка? — хрипло осведомилась.

— Ушла.

Я сморгнула слёзы, вытерла их костяшками пальцев, огляделась.

— Она скоро вернётся?

— Она не вернётся, — быстро вставил он. — Мы… мы расстались.

— Почему?

— Решил, что не могу больше себе врать.

В груди бессовестно проклюнулась злорадная радость.

— Ясно, — больше ничего не смогла из себя выдавить.

— Рад, что ты поступила в ГАУ.

— И я.

— Руперт помогал? — Эван выгнул бровь.

— Руперт меня ненавидит, — тихо поделилась. — Он меня никогда не простит за этот артефакт.

— Эрин, он считает тебя своей дочерью, ты помогла ему в это поверить. Он тебя простит и примет в фирму, вот увидишь.

— Ты не слышал, как он со мной разговаривал, — всхлипнула я.

— Я знаю, каким он может быть отчужденным.