Любовь по-драконьи

– Мариш, может, хватит вам уже ерундой страдать, а?

И когда это маленькая кругленькая шалопайка вдруг стала такой проницательной?! Я вздохнула, мысленно готовясь выслушать кучу упреков в свой адрес, но так и подавилась воздухом. В спальню, открыв дверь с ноги, то есть с лапы, величественно вплыла моя Скотина, на спине у которой, гордая собой до безобразия, восседала Аленка.

– Мну говорить, кто мне вызбранный! – торжественно возвестила рыжая и пнула собаку пятками по бокам, при этом еще и дернув бедное животное за левое ухо.

– Где? – возмутилась Аленка. – Мну трындеть направый! Направый! – вопила она, теребя несчастное собачье ухо.

– Налево, – спокойно подсказала я аркрайю, и тот с энтузиазмом свернул в нужную сторону.

– Мну оно прикручивать! Оно мне слышаться! – радостно повизгивала переселенка, подпрыгивая на спине собаки.

– Кто, простите? – давясь смехом, уточнила драконица, которая по такому случаю даже перебралась на край кровати.

– Собака-праводыр! – смерив Лин снисходительным взглядом, пояснила Аленка, и теперь сестра Мессира с еще большим интересом посмотрела на меня, мол, переведи. Я пожала плечами. Я-то откуда знаю, что за собаки-поводыри эти серфинги в Аленкином «фантази». В это время аркрай довез девчонку до меня и внимательно уставился на хозяйку в ожидании уже адекватной команды.

– Оставь. Охранять входную дверь, – отпустила я несчастное животное.

Пес оглянулся на Аленку, ехидно ухмыльнулся (Богиня-Мать свидетельница, сама бы не видела – не поверила) и одним ловким движением стряхнул девчонку на пол, после чего с чувством выполненного долга гордо удалился в гостиную охранять границы.

– Марин! Ты магичить! – возмутилась Аленка, вскакивая с пола и возмущенно тыкая в меня пальцем. – Ты замагичивать мой серфинг!

– А это что сейчас было? – с искренним любопытством вопросила Линдала.

Что-что? Просто аркрай, понаблюдав за попаданкой, логично причислил ее к детям и теперь следил за ее безопасностью, стоически терпел все выкрутасы своей подопечной и мужественно выполнял роль большой мягкой игрушки. Вот только Аленка, как всегда, все зачислила на свой счет и искренне уверилась в том, что приручила этого грозного зверя, превратив его в какого-то, Богиня-Мать прости, серфинга.