Любовь по-драконьи

– Марина Владимировна, прекрасно выглядите, – по достоинству оценил мой наряд дракон, беззастенчиво заглянув во все возможные вырезы и почти ощутимо огладив взглядом каждый изгиб моего тела. – Почему-то я даже не сомневался в вашем выборе, – позволил он себе легкую усмешку, а я тут же заподозрила ухмыляющуюся Линду в преступном сговоре с Мессиром, – поэтому примите небольшой подарок. – И только я успела рот открыть, как он тут же добавил: – На праздник, конечно же!

Кулон из лунного камня в форме слезы удобно лег чуть выше ложбинки между грудями, даже длина тонкой золотой цепочки была рассчитана верно.

Линдала улыбалась, невежливо сверкая клыками, своим поведением все больше убеждая меня в том, она уже не подруга, а вражеский лазутчик. Свэндал удовлетворенно рассматривал свой подарок на мне, и по его довольной роже было видно, что он прекрасно понимает, что, прилюдно и повторно повесив на меня свой тотемный камень, он меня, можно сказать, пометил и заявил свои права. Я же от сложившейся ситуации была не в восторге, поэтому и лишней радости не выказывала, сдержанно поблагодарив за презент.

– А моя?!

Ну куда же без нее!

– А вам, Алена, у меня приготовлен особый подарок, – заговорщическим шепотом произнес Свэн и под возмущенным взглядом сестры достал… ее любимые кукольные бусы из хризофора. Издевается, поняла я, но говорить об этом не стала. Лучше бы он эти бусики мне подарил, видит Богиня-Мать, я с удовольствием походила бы посмешищем, нежели таскать на шее фактически признание в любви. Любви, которой наверняка давно уже нет, и делает он все это только из принципа, потому что его драконью, видите ли, честь сильно задел побег любимой игрушки из «курятника», сиречь гарема, пять лет назад.

«Так, Маринка, успокоились, улыбнулись, – мысленно приговаривала я, – взяли «эмиссара» под предложенный локоток, – сразу же с мстительным удовлетворением я понаблюдала, как за второй, не предложенный, сама клещом уцепилась Аленка, – и вперед – покорять небо. Точнее, все остальные пусть покоряют, а я и отстать в полете могу, и заблудиться, и кстати, а Аленка вообще на лошади-то держаться умеет?»

Аленка умела.

На словах, а на деле она держалась на чиркаше как топор на плаву, то есть вроде бы и плывет, но явно куда-то не туда.

– Мну выборный! Мну в долгах уметь! – верещала она на всю взлетную площадку, в десятый раз забираясь обратно, потому что стоило только ей усесться в седло, как ее спокойный, по словам Мессира, чиркаш встряхивал шкурой, и девчонка скатывалась вниз.