Любовь по-драконьи

Мало того что взлетать на охоте вперед Мессира строго запрещено (чуть ли не до тюремного срока за оскорбление), так еще и, судя по ехидной морде этого неудачного генетического эксперимента, чиркаш собрался попросту вытряхнуть девчонку в пропасть. Вот с-с-скотина! Спокойная, значит?!

Я резко подобрала повод в левую руку, слегка натянув его, отчего мой «конь» возмутился, привстав на дыбы, поддала ему хлыстом по заднице (их ставить на место надо с первых же минут, иначе потом вообще не совладаешь) и направила нервно скакнувшего вперед чиркаша в сторону Аленки.

Ухватить поводья и отвести их в сторону я успела в последний момент, когда Аленка уже опасно накренилась над пропастью.

– Убью заразу, – ласково пообещала я «лошадке» переселенки и для острастки поддала по заду. Кобыла прижала уши и оскалилась, противно зашипев.

– Мы поняли друг друга? – уточнила я, на всякий случай показывая занесенный для следующего удара хлыст. Чиркаша обиженно засопела и насупилась. Вот и хорошо.

Я отпустила чужой повод, и началось:

– Марина, ты живопырка! Где может стукать животная! Оно же уболеть! А коли моя твоя сяк бахнуть шелезяка дубина на жопа!

Поток бессмысленных обвинений от Аленки я даже не слушала, в отличие от соседей, которые в отсутствие Мессира поблизости ухохатывались всласть. Только Винд стоял чуть в стороне, ожидая разрешения на оборот, и внимательно и очень серьезно на меня смотрел, силясь, кажется, что-то разглядеть по моему выражению лица.

Я легонько, одними уголками губ, ему улыбнулась, но рыжий дракон все понял правильно – не зря же мы столько лет дружили еще в Академии. Армор слегка кивнул и отвернулся. Нечего привлекать к нашим перемигиваниям лишнее внимание, и так, судя по белесым полоскам на скулах дракона, недавно он имел приватный и крайне эмоциональный разговор с Патроном. Спасибо Аленке – язык без костей!

– Мое жалкое, – меж тем причитала девчонка, поглаживая странно притихшую чиркашу по шее.

– Мое крысявое. Мое калошая.

Кобыла стояла замерев и не понимала, что происходит. Только зря Аленка старается. Как только чиркаша поймет, что бить ее не будут, мигом покажет весь свой норов – проверено не одним поколением наездников. Одна надежда, что рядом с переселенкой буду держаться я, а уж я-то не постесняюсь пустить хлыст в ход.

Не люблю чиркашей. Зябко поежившись, я передернула плечами. Никогда не понимала этой страсти экстремалов.