Шарэттэ

- И что же взволновало твоего сына?

- Ему, видимо, бабушка что-то разъяснила про нас с тобой, про торжество, так как он поинтересовался у меня, мама ли ты ему теперь? Ну, и еще ему хочется знать, появиться ли у него друзья по играм? - хитро добавил демон.

- Какие друзья? - не поняла я сразу, поскольку вопрос с тем, мама ли я для Шассэ, для себя давно разрешила. Когда до меня дошло, что имел в виду миникрыл, резко остановилось прямо посреди улицы, отчего шедший за мной мужчина едва не врезался в мою спину.

Я посмотрела на Шрана и уточнила, на всякий случай, - Дети? У нас?

- А ты против? - забеспокоился мой крылатик.

- Нет, что ты, - поторопилась успокоить его, - все это как-то неожиданно. Но я не против детей. Очень даже за.

Прогулку мы продолжили, но молча. Мне неведомо, о чем задумался Шран, но я думала исключительно о произнесенных мною словах. Действительно, что меня так испугало. Я представила мальчика или девочку. Скорее даже девочку, с темными папиными глазками, светлыми кудряшками волос, как у меня, милыми веснушками на вздернутом носике, в белом платьице и… черными кожаными демонскими крыльями.

Вновь встала, как вкопанная, начала спешно подсчитывать дни и ловить неумолимое осознание, что вопрос с «крылышками» решать нужно как можно быстрее.

- Что случилось? - переполошился, судя по всему, будущий папа.

- Шрааан, - протянула я, - а как у вас происходит процесс рождения детей? С такими то крыльями...

В отличие от меня, этот хитрый демон всё понял сразу, оттого и заулыбался, будто объевшийся жирных сливок котяра.

- Нормально проходит, - проурчал он, - просто замечательно.

Эпилог 2

Второй, мечта Артеша

Артеш

Месяц прошел. Целый месяц! Четыре декады, а «скоро» Шарэттэ до сих пор не исполнилось. По-видимому, наши оценки течения времени кардинальным образом отличаются. Моё «скоро» – это буквально сейчас, сегодня, ну, край, завтра! Но истек месяц, и ничего. Абсолютно.

После важного напряженного разговора с Шарэттэ я несколько дней и, особенно, ночей постоянно думал о своей Шаями, вспоминал ее.

Богиня, капризная девчонка, всколыхнула во мне тяжелые воспоминания, перетрясла их, как горошины в цветочном стручке, и поместила обратно, но совершенно в другом порядке. Не так!

Не желая мучить себя дурными мыслями, очернять свою суть надвигающимся безумством, я погрузился в работу. Мои бедные помощники в этот месяц отдавали свой профессиональный долг так, как, скорее всего, никогда ранее.