Шарэттэ

Трехэтажный, из белоснежного камня, с ярко-красной крышей, с окнами по типу земных французских, которые добавляли ему хрупкость и некую воздушность. Стены здания были увиты растениями вроде лиан, на их ветвях расположились, словно экзотические птицы, крупные желтые и оранжевые цветы. Имелся также и территориально огромный, завораживающе великолепный сад.

Предвкушение сказки побудили сделать длинный вдох, а нормально выдохнуть я смогла только, когда оказалась в предоставленной комнате. Светлая и уютная, с окном, выходящим в царство зелени, двуспальной кроватью, размещенной ровно по центру, и множеством пуфиков и иных мелочей, так необходимых любой женщине.

Сразу стало ясно, меня здесь, безусловно, ждали. Вернее не меня, любую Шаями, которую гостеприимно затянет сюда. Ну и пусть, теперь комната принадлежит мне, и точка.

К нашему приезду проживающие и прислуживающие по дому слуги (помощники, как представил их Шран, бескрылые в противовес хозяину) были готовы. Миникрыл мгновенно попал в заботливые руки нянек, а сам папа-демон срочно скрылся по делам, коих, вероятно, у него скопилось бесчисленное количество (шутка ли, больше года рыскал по красным пескам и розовым скалам в поисках меня единственной).

Таким образом, неожиданно я осталось абсолютно одна.

Там, снаружи чужой ветер трепал листья странных деревьев. Дверь, угодливо закрытая приветливой помощницей, отгородила меня от посторонних людей и шарэттцев. Далекая планета ненавязчиво нашептывала свои секреты на незнакомом языке.

Чужие все и всё, и я - одна, своя, родная, стою посередине и не представляю в какую сторону шагнуть. Растерянность, а следом и накатившая паника заставили обвести помещение затуманенным взглядом. Захотелось узнать, что же наступит дальше, и не когда-нибудь потом, а прямо сегодня. Немедленно.

Осознание, что стены, пол, мебель, всё и даже воздух, заполнивший частицами каждую клетку моего организма - инородное, толкнулось в сердце и потекло черной патокой по венам. Пока я была не одна, пока меня принуждали двигаться сложившиеся обстоятельства, встречи, расставания, я не думала об этом.

Мое состояние в данный момент не описал бы ни один поэт или писатель, и наимудрейшие философы сломались бы в определении того, что ударило по мне эмоциональным цунами. Дикая тишина резанула по нервам. Воздух застыл вокруг, обжигая легкие, предполагая что-то невозможное и неизведанное. Тело сковало в ледяное изваяние, в голове образовалась безумная пустота.