Шарэттэ

Небо было иного оттенка, нежели земное. Цвета индиго. Насыщенного, пряного. Редкие облака, что лениво проплывали по небесному морю, были классическими - овальными, но кто-то неведомый окрасил их в пастельный розовый, легкий и едва заметный.

Солнце сочное, желтое, даже скорее оранжевое. Густое марево закрывало его, предавая видимость движения знойных воздушных волн. Подобного за 27 лет жизни я и в воображении представить не могла.

Сюрреализм какой-то!

С хриплым выдохом перевернулась на бок, приподнялась и села, осматриваясь по сторонам.

Похоже, я попала в ад.

Место моего заточения - странное и жуткое - вполне отвечало моим каноническим познаниям о преисподней. Раскаленный ветер петлял и закручивался, ввергал в состояние медленной прожарки, как в духовом шкафу.

Везде каменными великанами возвышались скалы, и огромные, как неуклюжие медведи, валуны, прижимавшиеся к ним, словно к родным матерям. Курганы и курганчики теснились друг к другу, утаивая в своих утробах тайны этого мира.

Камни поменьше, утопая в песке и гальке, полностью или частично, порванными бусами были рассыпаны по песчаному основанию.

Но до конца погружал в безрадостную атмосферу характерный кровавый цвет этой чуднОй кремниевой долины. Здесь имелись в наличии все оттенки красного, от бархатно-бордового до медово-оранжевого, теплого, как светило над головой.

Единственное, что никак не укладывалось в облик брутального, молчаливого, «адского» места, это озеро.

Именно возле него я пришла в себя (думать о том, что умерла, и происходящее - бред погибающего мозга, не хотелось). Спокойная поверхность небольшого округлого водоема транслировала небо, облака, незнакомое солнце, а также свисающие скалистые наросты. С них и падали капли, непонятно как там образующиеся.

Невзирая на удушающее пекло, само озеро было ледяным. Я заглянула в него. Ну, что же, внешне я не изменилась.

Отражение смотрело на меня потухшими глазами цвета асфальта в дождливый летний день, такими, как у отца, который любил и баловал меня в детстве.

Россыпью веснушек на лице, отчетливо выделявшихся на молочно-белой коже, я пошла в маму. Поскольку быстро сгорала, дома старалась спрятаться под несколькими слоями одежды, но в бессознательности я не была должным образом укрыта, а потому кожа моя порозовела. Русые волосы спутались, превратившись в бесформенную соломенную копну.