Шарэттэ

Скалистые уступы, ветки одиноко росших на них деревьев, кряжистыми руками стали цепляться за меня, замедляя движение вниз, ловко меняя траекторию, и я в итоге упал на очередную платформу, жестко и нестерпимо.

Внутри всё взорвалось от удара. По ощущениям, тело глубоко врезалось в плоскость под ним. Крылья безвольно опали, накрыв собой, как хладным одеялом на лютой жаре. С трудом приподнявшись, я подтянулся к краю и посмотрел вниз. Она лежала без движения в красной каменной крошке, углубившись в нее наполовину. Изломанной куклой, со смежившимися веками и печальной улыбкой на устах.

Секунда, ещё и Шаями - долгожданная и единственная, начала истончаться, превращаясь в мираж, исчезая на совсем.

«Не заслужил….»

Я вздрогнул от женского голоса, раздавшегося в тишине и эхом разнесшегося повсюду.

«Никого и ничего не заслужил!»

Крик вонзился в меня раскаленным прутом, выворачивая моё сознание наизнанку. Закрыв уши от невыносимого звука, я обшаривал взглядом стены узкого каньона, отыскивая того, кто посмел указать мне на мои ошибки.

Я догадывался, что этот кто-то лишил меня силы, но не понимал – как. Ожидаемо, что увидеть никого не удалось. Гулкая пустота и практически вступившая в свои права чернота ночи.

«Не понял…», - шепот, мурашками пробежавший по коже, - «не оценил, а, значит, я могу забрать их….».

О ком или о чем говорило неведомое нечто, я спросить не успел. Я почувствовал, как на меня, точно, небо упало, привалившись всей своей вселенской массой, после чего призрачные руки ухватили мои крылья и потянули, отрывая по одному, словно срывая зеленые сочные листья с сильного великолепного растения, посмевшего вырасти посреди дюн, на безводье.

Лава огня хлынула в кровь, все мышцы свело единой судорогой, хотелось кричать, но из горла не вырвалось и стона. Прежде чем потерять сознание, я услышал тихое:

«Ты будешь жить и помнить, всё помнить…».

Шибаяну, Резиденция Шона, действующее время.

Артеш

Ранний утренний свет коварно проникал через неплотно задернутые шторы в большую светлую комнату.

Её достояние - стоящая ровно по центру кровать исполинских размеров. Я мечтал о такой, чтобы, лежа на одном её краю, не было видно другого.

Сегодня моей партнершей была Арея, она безмятежно спала на своей половине, даже во сне даруя мне собственническую улыбку. Её черные волосы разметались по подушке, накрыли стыдливо оголенные плечи, запутались в изгибах шикарных крыльев. Она даже не догадывается, что они мне в ней нравятся больше всего.