Шарэттэ

Застыв, как кролик перед давним врагом – удавом, я ожидала продолжения.

На мгновение всё остановилось, единственное - удары сердца по-прежнему отсчитывали секунды. Необходимый вдох уже нарастал в моей груди, кода солнечный диск, наконец, вынырнул из-за горизонта и осветил себе путь в новый день. И в тот момент я окончательно разучилась дышать.

Остатки воздуха в легких взорвались мириадами горящих искр, обжигая. Ноги отчаянно подкосились, прижимая меня обратно к земле, поскольку неожиданнее зрелища для меня в тот миг не существовало.

За спиной незнакомца звезда этого мира вЫсветила пару крыльев. Черные, кожистые, местами блестящие, изломанные, как у земных летучих мышей. Они концами-стрелами упирались в песок. Крылья заворожили, пленив собой все мое внимание.

Когда я вновь посмотрела в лицо мужчины, отметила, что его глаза также были иными: их глубокий насыщенный черный цвет затягивал, слегка вытянутый зрачок напоминал змеиный, и еще больше устрашал и обездвиживал. Возникло желание провалиться под вездесущий красный песочек и быстро мимикрировать под окружающую местность.

Не знаю, сколько бы мы так просидели, гипнотизируя друг друга, пока не заметила, что мужчина потянулся ко мне.

- Нет, не трогай! - тонко взвизгнула я, отчего он замер, как был, с протянутой рукой.

Но он завершил начатое движение: ухватил меня за свободно свисающий локон светлых волос и медленно пропустил его между пальцев. Нежно, тягуче, как заколдованный. Когда локон вернулся в изначальное положение, упав мне на плечо, мужчина хмыкнул что-то неразборчивое, после чего ловко, по-звериному, поднялся и жестом предложил сделать то же самое.

Он был высок, крепко сложен, но вместе с тем изящен, как гепард во время охоты, и пугал собой всё больше. Я отрицательно замотала головой, даже не думая отрываться от каменной стены валуна, с которой буквально сроднилась к этому времени. Уговаривать незнакомец не умел. Это стало ясно после того, как в ответ на судорожные покачивания головой он решительно наклонился, схватил меня в охапку и вытащил из такого, как оказалось, ненадежного укрытия, поставил на песок, удерживая рядом.

Чужие руки, крепкая хватка, случайные или не очень прикосновения спровоцировало воспоминания, что я так старательно накануне пыталась задавить, спрятать как можно глубже, в отдаленные отсеки моей памяти. Ранее мне неведомо было слово истерика, даже в ответ на произошедшее насилие. Апатия, ступор, непонимание.