Проклятые за любовь

После недавнего инцидента, когда он застал ее за подслушиванием, ей было неловко попадаться ему на глаза. И становиться мишенью для любопытных взглядов она не собиралась.

– Пойдем, я покажу тебе сад и оранжерею. Там ты сможешь спокойно почитать, – предложила Берта после обеда, когда солнце уже начало опускаться за горизонт, и взглядом указала на книгу, которую Виола собиралась открыть. – Еще успеешь насидеться в комнате!

Берта провела ее по мощеной камнем дороге вглубь окружающих дом приусадебных садов к большой крытой оранжерее около живописного пруда.

– Конечно, она немного заброшена, – горничная открыла дверь, пропуская Виолу внутрь. – Но здесь спокойно и очень красиво.

– И, самое главное, тепло, – Виола тихо засмеялась, опускаясь в плетеное кресло у прозрачной стены с видом на пруд. – Сюда не долетает ветер с улицы.

Здесь, в тени диковинных цветущих растений, она и осталась после ухода Берты. Открыла сборник стихов и попыталась сосредоточиться на чтении. Но буквы скакали перед глазами, не желая складываться в слова.

Она так и не смогла предупредить Деймона. А, если бы их не отвлек Эндрю, то тогда смогла бы? Или сидела бы и мямлила, как идиотка?

Еще и таинственный Ястреб, который якобы вызволил ее из тюрьмы. Виола, конечно, обрадовалась, услышав, что виконта никто не будет подозревать. Но то, что от нее что-то скрывают, ей не понравилось. Она имеет право знать правду! Это и ее касается! Резко захлопнув книгу и бросив ее на столик рядом с креслом, Виола вскочила на ноги.

– Я, конечно, могу понять, что эти стихи весьма посредственны, – раздался знакомый насмешливый голос, – но книга в этом не виновата.

Виола обернулась: за ее спиной стоял Деймон. Лицо его украшала уже привычная ухмылка. Черт! Как он смог незаметно войти и подкрасться к ней так бесшумно?

–Что-то случилось? – спросил, подходя ближе. – Твои красивые глаза так и метают молнии.

– Не надо этого, – выдохнула Виола. – Не нужно флиртовать со мной.

– Я всего лишь сказал правду. У тебя удивительные глаза, – он нежно провел пальцами по ее щеке, на мгновение задержавшись у уголка рта.

От этой невесомой ласки становилось трудно дышать, а в груди разливалась теплой волной нежность. И, когда он наклонился к ней так близко, что их дыхание смешалось, она не отстранилась.

Не отстранилась и тогда, когда сильные руки обхватили ее за талию, прижимая к твердому мужскому телу, а сухие горячие губы прижались к ее губам, язык настойчиво скользнул внутрь, исследуя, лаская.