Проклятые за любовь

Женщинам давно пора выйти из тени, – Виола непринужденно пожала плечами, откусывая кусочек от рассыпчатого миндального пирожного.

Лидия со звоном поставила чашку на блюдце. Так, что чай чудом не расплескался и не испачкал ее платье. Она с укором смотрела то на Виолу, то на Деймона, словно, потрясенная невиданной для девицы наглостью, была не в силах произнести ни слова. Деймон тоже молчал, но Виола поймала на себе его заинтересованный взгляд.

– Довольно интересная точка зрения, мисс Виола, – хмыкнул Эндрю, непринужденно откидываясь на спинку кресла.

– Почему бы и нет? Именно так я и считаю! – подалась чуть вперед, уязвленная пренебрежительным тоном.

– И вы бы смогли обучаться наравне с мужчинами? – Мелани усмехнулась, изящным движением тонких пальцев разглаживая складки на платье. – Место женщины за спиной ее мужа, рядом с наследниками. А вовсе не за глупыми книжками, – под одобрительный кивок матери она стрельнула томным взглядом из-под ресниц в сторону виконта.

Деймон же не заметил этого. Он не отрывал глаз от Виолы. Сейчас, слегка раскрасневшаяся от негодования, она казалась ему еще более красивой. Фиалковые глаза гневно сверкали. Настоящая валькирия!

– Думаю, мисс Виола вполне смогла бы поступить в университет, – произнес задумчиво, чуть заметно улыбнувшись, поймав ее изумленный взгляд. – Вы же увлекаетесь историей, мисс? И практически в совершенстве владеете английским, не являющимся вашим родным языком.

– Нет, вы ничего не забыли, милорд, – ничуть не смутилась, прямо встретив его взгляд. – Я, действительно, люблю историю. В особенности ту, что связана с Древним Римом, как и вы, насколько я помню. И помимо английского языка я изучала латынь.

Мелани удивленно воскликнула:

– Но зачем?! Это же мертвый язык! На нем сейчас не разговаривают!

­– Действительно, пустая трата времени, – вторила ей мать.

Но внимания на них никто не обратил.

– Ессе spectaculum dignum, ad quod respiciat intentus open suo deus*, – тихо произнес Деймон. В его синих глазах Виола видела свое отражение.

*Вот зрелище, достойное того, чтобы на него оглянулся бог, созерцая свое творение (лат.)

Глава 10

Я молчу, я даже не смотрю на тебя и чувствую, что в первый раз — ревную. Это — смесь гордости, оскорбленного самолюбия, горечи, мнимого безразличия и глубочайшего возмущения.