Проклятые за любовь

Я не верю в предвидение и колдовство. Но я вижу, что ты что-то скрываешь, недоговариваешь. Я не терплю лжи, малышка.

– Если я и скрываю что-то, то это касается только меня, – оглушенная его признанием, решила не обращать внимание на то, как он снова назвал ее. Но как быть с теплом, разливающимся в груди от ласкового обращения? – Можете не верите в мой дар предвидения, но я, действительно, знаю о многих событиях, которые произойдут в будущем. Возможно, скоро я расскажу вам, откуда. Но не сейчас. Пока я не готова.

Единственное, что вы должны знать, – я не обманываю вас и ни на кого не работаю. Даже понятия не имею, кому могло понадобиться шпионить за вами!

– Хорошо, если так, – Деймон примиряюще улыбнулся. Но в словах его ей слышалась угроза. – Мне очень хочется верить тебе, Виола. Не разрушай мое доверие.

Дверь за его спиной снова распахнулась, и в комнату влетела Берта. Вскрикнула, заметив виконта и присела в небрежном, но грациозном реверансе:

– Милорд, прошу прошения! Я не знала, что вы здесь!

– Я уже ухожу, – Деймон бросил на горничную мимолетный взгляд.

– Берта, верно? Помоги мисс переодеться к ужину. Обед она благополучно проспала.

– Конечно, милорд, – кивнула девушка.

Как только за виконтом закрылась дверь, Берта обернулась, улыбаясь. И Виола почувствовала, как щеки покрываются ярким румянцем. Она была уверена, что служанка не могла не заметить растрепанную прическу и недвусмысленно припухшие губы.

– Не стоит смущаться, – мягко произнесла Берта, заново укладывая волосы Виолы.

– В проявлениях любви нет ничего постыдного.

– Думаю, миссис Уайт не согласилась бы с тобой! Да и любви никакой нет, – Виола нервно передернула плечами.

– Да-да, – горничная покивала, ухмыляясь. – Именно поэтому твои глаза так блестят, а щеки краснеют. Милорд тебе нравится!

– Это так заметно? – Виола прижала пальцы к горящим щекам. – Ладно, ты угадала, он мне нравится! Он симпатичный мужчина, помог мне в трудной ситуации. Но о любви и речи идти не может! Мы из разных миров.

Сердце в груди болезненно заныло, отвергая ее слова. Разумеется, она врала. Она влюбилась, как глупая наивная девчонка. Но ведь влюбленность – еще не любовь? Виола сможет подавить в себе этот росток, пока он не запустил корни слишком глубоко в душу.

– Это любовь, милая, – голос Берты прошелестел над ухом так ласково и тихо, с нотками таинственности, отдаваясь мелодичным эхом в голове, что Виола засомневалась, не послышалось ли ей. – Самая настоящая и вечная.