Проклятые за любовь

– Откуда вы про меня знаете? – запоздалый страх протянул к ней свои холодные щупальца. Вдруг он узнал, что его обвиняют в организации ее побега и убийстве и пришел отомстить? – Вы следили за мной?

– Да. Я должен знать обо всем, что творится в этом графстве, мисс. А по возможности и во всей Англии, – вкрадчиво произнес и, не отрывая от нее пристального взгляда, заправил за ухо упавшую на щеку прядь волос и погладил нежную кожу теплыми шершавыми пальцами. Горячая волна от легкого прикосновения распространилась по всему телу, собираясь в жаркий комок в районе груди.

Боже, что с ней происходит? Раньше ни один парень не мог вызвать ее интерес. А теперь ее тело откликается на двоих совершенно разных мужчин. Лена определенно говорила правду: она родилась на два века позже, чем должна была.

– И что вы знаете обо мне? Что вы вообще здесь делаете? Если вы пришли грабить или…

– Тише, мисс, – перебил Ястреб, на этот раз накрывая пальцами ее губы. – Вы так громко разговариваете, что нас могут услышать. Вам не следует меня опасаться.

Я не граблю тех, кто этого не заслуживает. У меня всего лишь были дела неподалеку. И, забредя в этот парк я не смог уйти, увидев прелестную нимфу. Я знал, что в Роуз Мэнор поселилась девушка, но не думал, что она окажется так красива. Кто вы, мисс?

– Никто, – пробормотала Виола, делая шаг назад и разрывая контакт. Достаточно с нее и глупой влюбленности в виконта, чтобы позволять и другому мужчине очаровать ее. – Я никто.

И она поняла, что говорит правду. В этом времени она, действительно, никто.

Она не рождалась здесь, не жила. Ее здесь просто не должно быть.

– Что же, рад познакомиться, мисс Никто, – Ястреб иронично усмехнулся, принимая ее ответ.

– Вы, действительно, выступаете против хлебных законов? ­– вырвалось у нее против воли. – Люди боятся вас и считают опасным разбойником.

Мужчина запрокинул голову и рассмеялся, обнажая белоснежные зубы:

– Мисс, оказывается, любопытна. Я и мои сторонники протестуем не столько против хлебных законов, сколько против непомерно высоких налогов, от которых страдают и крестьяне, и фермеры, – губы его на мгновение сердито сжались, потом он резко продолжил: – А боятся меня лишь напыщенные лорды, которые пытаются выдать самую позорную страницу в истории Англии за самую великую.

Воцарилась тишина, которую никто не решался нарушить. Виола почувствовала невольное восхищение. Ястреб предстал для нее в роли народного мстителя, единственного, кто восстал против системы.