Дороги Солана

— Что бы ни случилось, не слезайте с телеги, — прошипела старшая, — и сразу скажу, если от того, что мы вам помогаем, будут зависеть жизни моих близких, мы вас отдадим.

По крайней мере, честно, но Янка рядом всхлипнула. Мне хотелось не всхлипывать, а чуть поорать, потому что сидеть целый день на попе и молчать, для меня невыносимо, по телу словно горячая волна прошла и сразу стало как-то легче. Перестало саднить не привыкшее к таким перегрузкам тело, да и разум словно очистился от постороннего, поражая кристальной ясностью, что со мной не было наверно со школы.

Телеги, ехавшие до этого по дороге, резко разошлись по сторонам, давая путь конному отряду. Всадники сидели на странных лошадях, которые, конечно, ими не были, лишь внешнее сходство, а так зубастые и бешеные бестии, которые рычали и пытались куснуть запряженных в телеги настоящих лошадей. Сами наездники были все как на подбор крепкими мужчинами и даже в сидячем положении было видно, что высокого роста.

Они почти все проехали, но, когда остались последние несколько, один вдруг резко остановил свою «лошадь» и как зверь повел лицом по ветру принюхиваясь.

Надо сказать, зрелище, завораживающее и немного жуткое. Мужчина был молод и даже красив, если не обращать внимания, на холодный взгляд глаз и странные движения. Когда он повернулся в нашу сторону, глаза его загорелись, он резко спрыгнул и кинулся к нашей телеге, рыча, как зверь.

Словно в замедленной съемке я вижу, как он нюхает сначала седую, потом рыжую, потом его нос тянется к моей голове и дальше к Яне.

У меня от страха взмокла спина, хотя было прохладно и задрожали руки и ноги.

Потом он выхватывает из нашей грядки визжащую Янку и рычит так громко, что у меня закладывает уши. Девчонка брыкается и пытается вырваться. Я слышу смех тех, кто ехал вместе с молодым и понимаю, что сейчас ее просто увезут, а я сижу и ничего не делаю. Не знаю, откуда силы взялись, кинулась к молодому, который все еще обнюхивал плачущую девушку, а потом рычал на окруживших его попутчиков.

Я попыталась вырвать девчонку из его рук хотя внутренний голос советовал молча сидеть и не высовываться. Но я знала, что совесть, которую я усиленно давлю всю свою сознательную жизнь, меня потом просто загрызет.

Я вцепилась в Яну и тянула ее к себе, усиленно пиная крепыша, который сначала опешил от моего нахальства, а потом, как даст мне наотмашь по лицу.