Проклят тобою

Однако скоро становится не до веселья — хищно сверкнув в отблесках факелов, нож в руке одной из «жриц» взвивается и оставляет тонкий порез у меня на запястье. Она ловко подставляет блюдечко и собирает несколько капель крови. Затем сливает их в первую из двенадцати чаш.

Следом тоже проделывает вторая, третья…И так — все двенадцать. Обе моих руки теперь в ранах и кровоточат, а мне ведь сегодня идти к женихам. После того как из последнего блюдца моя кровь попадает в крайнюю чашу, женщины замирают вновь. И тут появляется ещё одна участница представления.

Она несёт поднос с порошком. Нежно и напевно произносит ритуальные заклинания и сыплет порошок в чаши. Жидкость в них окрашивается в разные цвета и бурлит, шипит, пенится, вот-вот хлынет через край. Но у самого края — откатывается назад, успокаивается и обретает прежний мутновато-бесцветный оттенок. Лишь в одной чаше жидкость остаётся цветной — нежно-голубой.

— Нежно-голубой! — выкрикивает женщина с подносом, решив поработать кэпом.

Женщины ликуют:

— Цвет явил себя! Цвет выбрал её!

А мне хочется воскликнуть: «Вы серьёзно? А спросить нельзя было? Я и так знала, что нежно-голубой — мой цвет».

Но воздерживаюсь от комментариев.

Женщины поздравляют меня, смазывают раны на руках благоухающим кремом, из-за чего тонкие порезы исчезают буквально на глазах.

«Жрицы цвета» наконец раскланиваются и уходят.

И тогда баронесса, что во время ритуала сидела и дремала на стуле в углу, встаёт, берёт меня за руку и говорит:

— Вот и славно, теперь мы сможем выбрать вам наряд.

Мы возвращаемся в «мою» комнату, баронесса распахивает шкаф, и вот тут-то я немею. Словно попала в костюмерную театра — передо мной пёстрые наряды всех эпох и фасонов, сшитые из всех видов материалов, какие только человечество додумалось использовать для одежды.

Глаза разбегаются и дыхание перехватывает. Потому что замкнуть нечто в голове женщины могут две фразы — «мало одежды», «много одежды».

Здесь — даже чересчур.

Вместе с баронессой перебираем платья.

Останавливаемся на бледно-голубом, расшитом хрустальным бисером и жемчугом. Оно в моём любимом, викторианском, стиле. Одеть такое платье — настоящий квест. Мне самой бы ни за что не совладать со всеми этими приспособлениями и юбками. Кроме баронессы помогает целый штат служанок. Платье оставляет открытыми плечи и руки, подчёркивает талию, тянется сзади красивым шлейфом.

Наконец, я одета. И тогда меня усаживают перед зеркалом, чтобы заняться причёской.