Наперекор богам

В Новеград входили утром, когда открылись ворота. Уплатив пошлину в княжую казну, заняли отведенные им на торгу места. Урмане расположились рядом с земляками. Полочанам уютнее было среди своих славянских торговцев.

Дана неприкаянной тенью бродила по торгу. Все, что хотела, девушка справила в первый день. Оставалось ждать, когда продадут купцы товар и начнут собираться в ватаги, дабы вместе плыть по городам и весям своим. Уже несколько раз обошла она город, принесла жертвы Перуну, Макоши и Ладе. Но не спокойно было.

Словно предчувствие какое. Вроде и причин нет для беспокойства, а все не спокойно на душе. Наконец, устав от бесцельного метания по городу, она пошла по берегу Волхова.

Птичье пение, стрекот кузнечиков и журчание воды лишь подчеркивали тишину. Девушка улыбнулась. Такие минуты она любила больше всего. Только оставаясь наедине с природой и духами, она чувствовала себя свободной. Облюбовав иву, склонившуюся над водой, повязала на ветки лент для духов местных, прося прощения за беспокойство, а после удобно устроилась на толстом суку.

Расслабившись и слившись воедино с окружающей ее природой, девушка не сразу услышала звук шагов. А когда, наконец, открыла глаза, поздно было убегать или тянуться за ножнами с мечом. В нескольких шагах от нее, привалившись к соседнему стволу, стоял урманин и рассматривал девушку, словно впервые ее увидел.

Дана смутилась. Впервые в жизни она не знала, что делать. Все восемь лет, что она жаждала найти своего обидчика, она представляла себе, как они сойдутся в бою.

И он будет смотреть в глаза врага, чья ненависть успела достаточно остыть, чтобы не дать наделать ошибок, но не угасла, и придает ударам силу. Сейчас же он смотрел на нее, но видел лишь хрупкую девушку. Если бы то было возможно, она бы провалилась под землю, не думая, что в Навьем царстве Чернобогом ей уготованы вечные муки за неисполненную клятву.

Поняв, что его заметили, Эйнар подошел и устроился на том же суку, что и Дана, но на расстоянии от девушки.

По легкому румянцу, окрасившему ее щеки, он понял, что она смущена. И тем красивее казалась. Правы были водяные девы. Есть женщины краше, есть доступнее, но рядом с Даной все они теряли красу и привлекательность. Она умудрялась затмить всех.

Сразу по прибытии в Новеград урманин принес жертвы Ладе и дочери ее Леле, прося беречь девушку. Не забыл он и о Перуне, который единый мог встать щитом между Даной и Чернобогом.