Наперекор богам

Боги приняли жертвы, и теперь Эйнар мог надеяться, что хозяин Нави на время отступится от желаемой жертвы. О себе он не думал. Коли судьба его такова, так тому и быть. Лишь бы жила та, при взгляде на которую замирало сердце.

И еще была надежда, что Бьерн сможет помочь. Не зря ходила о нем слава как о знающемся с богами. Ныне же оставалось надеяться на богов этой земли, да по возвращении принесет он обильные жертвы Фрейе. Не может быть такого, чтобы богиня любви не помогла. Пока же ему оставалось довольствоваться общением с ней.

Пусть и больно было видеть ненависть в серых глазах возлюбленной, но и не видеть ее он уже не мог. И с тоской думал о том, что скоро наступит срок возвращаться домой. Немыслимым казалось не видеть девушку долгие семь месяцев, а то и долее. Кто знает, куда судьба занесет ее до следующего лета, да и где окажется он сам. Сеще седьмица, другая, и один из них покинет Новеград.

– По что следишь за мной? – не сдержала недовольства Дана.

–Места глухие, люди далеко. Не пристало деве одной ходить, – в тон ей ответит урманин.

– Так то деве, – усмехнулась она, – а то вой князя полотеского. Али не смотрел, когда мы с Горютою Перуна танцем тешили.

– Смотреть-то смотрел, – Эйнар помнил, как они с полусотником сходились в поединках. – Да токмо то с воем. А разбойный люд чести боя не блюдет. Они толпою наваливаться привычны.

– А тебя так честь моя заботит? Ты мне не муж, не сват, не брат, – Дана наблюдала, как мрачнеет лицо воя, но не было радости на сердце.

– Знаю, враг я тебе.

Токмо враг о враге чаще больше заботы имеет, чем друг о друге, – вздохнул он.

– То правда твоя, – признала Дана. – Да сродственники подчас хуже врагов.

– Не думал врагом твоим стать, да боги свой умысел имели, – Эйнар не сводил с нее глаз, ловя каждый жест, провожая взглядом каждое слово. – Словно суждено одно было, да кому-то не по сердцу сие пришлось.

– То нам не ведомо, – воздохнула она, с грустью глядя на мужчину.

Дане не приятно было признавать, что он больше не вызывал у нее той ненависти, которая бушевала когда-то в ее душе.

Да, всем своим видом он напоминал ей о гибели родичей, но она привыкла жить с той болью. Пришло понимание, что она ненавидит не этого красивого, сильного мужчину, а ворогов, ранним утром ворвавшихся в ее дом. Она понимала, что на его месте мог оказаться любой другой воин. Вот и сейчас, прикажи Всеслав Полотеский, и отправятся они зорить села, грабить скот и угонять в полон людей. А коли придется, то и убивать.