Капкан

Собрав себя по крупицам, я медленно поползла в сторону, пытаясь найти укрытие в этой пустой комнате.

Дверь продолжала ходить ходуном и от глухих ударов девушки на полу одна за одной стали просыпаться, и с ужасом оглядываться по сторонам.

Кощей же встал ровно перед хлипким полотном, ударил в ладоши, развёл их в разные стороны и из его рук в сторону незваных гостей полился холодный бело-голубой свет. Этот свет ударил по двери, и она замерла. Но ненадолго. Чем сильнее из рук моего тюремщика лился свет, тем яростнее становились удары с той стороны.

Кощей уже не сдерживал себя, ругался так, что последний сапожник бы позавидовал. Его мужская красота стала пропадать, поблёкли волосы, иссохла кожа и миру снова явилось костлявое чудовище, что продолжало вливать силу в деревяшку, в попытке остановить тех, кто сейчас ломал её с той стороны.

Удар, ещё удар...

— Чёрт тебя побери!— прорычал Кощей, резко повернул голову в мою сторону, сверкнув чернотой пустых глазниц, и в этот самый момент дверь разлетелась в щепки, заставив завизжать не только меня, но и пришедших в себя девиц.

Всё снова как в тумане : резкий шаг Кощея в мою сторону, чёрная дымка в которой он растворился, так и не дойдя до меня всего шаг и ржание коней, такое родное и приятное...

Глава 38 Проклятия и как они снимаются

Никогда прежде в своей короткой и никчёмной жизни так не радовалась никому на свете, как этим трём болтливым меринам. Готова была обнимать каждого, целовать до усталости и обморока, несмотря на то, что у них такие страшные зубы.

Да и зубы эти, после всего, что произошло со мной, больше не пугали. Сердце гулко стучало в груди, сил подняться на ноги совершенно не было, поэтому просто сидела на полу и улыбаясь, сквозь слёзы, смотрела на своих спасителей, размышляя с кого начать раздачу благодарностей и поцелуев. Слёзы одна за другой наворачивались на ресницы, но я даже не смахивала их. Просто сидела на холодном полу и больше, чем благодарить своих спасителей, желала растечься мокрой тряпочкой и рыдая лежать, бесконечно жалеть себя. Снова и снова, пока эта боль, что комком застыла в груди, не растает, если когда-нибудь сможет...

Тело совсем обмякло, и я почти сползла на пол, когда подсознание нарисовало такой яркий образ Аира, что задумчиво смотрел мне прямо в глаза.

Что-то в груди ёкнуло, и я осознала, что на жалось к себе, ещё будет время, а мой дракон в том дереве совсем один и по какой-то неведомой причине не может покинуть его пределы.