Серебряная уточка

Теперь же она обещала так много! Могла бы Айна дать совет–закричала бы на весь терем, не страшась показаться полоумной: «Соглашайся! Скорее!»

Однако, сердце её упало, стоило ей взглянуть на юношу. Он упрямился. Как же глупо! Никто не осудил бы его за согласие, никто бы не посчитал трусом! Но Вейно был молод, храбр и безрассуден и выше всего ставил верность своему слову.

–Просила ли сама Инкери, чтобы я отступился?

Среди наблюдателей послышались шепотки. Ни для кого не было тайной, что младшая дочь хозяйки не больно то приветлива с женихом.

–Я отступлюсь, только если сама Инкери скажет об этом. Девушку неволить я не стал бы.

Но она промолчала. Лишь улыбалась своей прекрасной, но безжизненной улыбкой. Ей нравилось, что внимание всех приковано к ней. И уж если на чистоту, самовлюблённость её подсказывала, что если ради неё погибнет этот юноша, который уже снискал славу, весть о её красоте разнесётся ещё дальше…

Шёл день, затем другой.

Ранняя в этом году весна разбудила сонную землю. Зелёная трава была нежной и свежей, служанки стали приносить из лесу первые его дары: травы и неказистые, но съедобные грибы. Тосковавшие по свежей пище люди радовались им, как настоящему чуду. Близилось время праздника, когда в иных местах проливают кровь жертвенных животных, а где-то просто пируют и славят возвращение тепла.

Подготовка к празднику оживила и терем Лоухи. Начали готовить комнаты для гостей, коптить мясо и рыбу.

–Скажи мне, –спросил, однажды Вейно свою суженую, – хочешь ли ты стать мне невестой?

Инкери не удивила такая прямота. Она не была смущена или растеряна.

–Я хочу, чтобы ты ещё поборолся за мою руку, –сказала она, – хочу узнать, что за испытание приготовила для тебя матушка.

Как бы досадно не было, Вейно не отступился от своего слова даже после этого. А рядом не было никого, кто мог бы остановить его, сказать ему: «Что же ты творишь, дурак!».

Часто теперь Вейно говорил с Айной в своей комнате. Он вспоминал свой дом и детство. Рассказывал, как любил мальчиком убегать в дубраву на окраине деревенский полей и прятаться там, пока его не находила какая-нибудь мелкая птица. Та, конечно, по научению сестрицы, клевала его в лоб, пока мальчик не выходил из лесу и не возвращался домой. Вспоминал он большую летнюю кухню под деревянным навесом.