Серебряная уточка

Там женщины и девушки вместе готовили угощение к праздникам и свадьбам. Вспоминал он и свою мать, но сестру – чаще. Айне так сильно хотелось напомнить ему, что та, должно быть, скучает, что хотя бы ради неё стоит вернуться домой целым и невредимым.

Вейно колебался. Молодость и горячее сердце мешали ему принять решение. Он не был глуп, но и мудрости ещё не нажил. Потому, он всерьёз полагал, что если согласится на предложение Лоухи ­ потеряет честь, а слава его станет молвой о трусливом сребролюбце.

Ему, гордому и храброму, смириться этим было не по силам… Не лучше ли и впрямь сгинуть, но остаться верным собственному слову? Не это ли принесёт его роду больше доблести?

Накануне весеннего праздника, Лоухи вновь позвала его. На этот раз, не было подле неё слуг, а в свидетелях остались лишь её дочери. Старшая, Ива, как-то странно посмотрела на Айну, вошедшую вслед за юношей в светлицу.

–Скажи, –начала госпожа, – верно ли то, что ты не слышишь и не видишь свою спутницу, девицу Айну, но, всё же, чувствуешь её присутствие и даже говоришь с ней?

Вейно выглядел растерянным, но всё же кивнул.

–Правда ли то, что она выручала тебя из беды?

Вейно кивнул вновь. Айна не понимала, что происходит. Ведь раньше, и Лоухи, и прочие обитатели терема делали вид, что её и вовсе не существует?

–Тогда, я расскажу тебе о ней кое-что, что запрещено было говорить тебе и всякому гостю. Айна – девица, которая служила в моём доме и провинилась. Зло, ею причинённое было велико, хоть совершила она его не из злого умысла, а из-за незнания собственной силы.

Она тоже, как ты и я, потомок богов, но узнала она об этом, уже будучи девицей, её некому было обучить. Мне пришлось её наказать. Таковы наши законы.

Чем больше говорила Лоухи, тем сильнее менялось лицо Вейно. Айна наблюдала за ним, боялась услышать слова осуждения, не знала, как это изменит чувства воина по отношению к ней. Колдунья продолжала.

–Она ныне меж миром живых и мёртвых, не принадлежит ни к одному, ни к другому, а потому существование её приносит мало ей радости.

Я поставила ей условие, которое вернуло бы ей прежний облик, но, похоже, у девицы не получается его выполнить. Зимой пройдёт год с тех пор, как над ней вершился суд. Коли к этому времени она не преуспеет – проклятье её станет вечным.

Вейно отвёл глаза, провёл рукой по тёмно-русым волосам. Казалось, речь Лоухи и взволновала его, и напугала.