Серебряная уточка

Он отправится в путь к своему дому, ступит на его порог, вновь обнимет сестру, которая очень его ждёт. Его будет ждать долгая и счастливая жизнь. Пусть даже не будет надежды на неё у Айны.

[1] Существует поверие, что перелётные птицы, а так же насекомые, исчезают зимой потому, что отправляются из нашего мира в потусторонний, а весной возвращаются оттуда.

Руна 15. Сплетая небесный свет

Коли просишь богов о помощи, пусть смиреньем полнится сердце твоё; коли ждёшь от светил небесных, от звёздной медведицы, солнца и луны защиты и понимания – помни, что это будет огромной милостью, и требовать человеку не должно.

Если боги, да прочие существа, что наделены силой менять людские судьбы, решат, что преступила ты черту, что дерзостью и стремлением превзойти их полнится твоя душа – жди беды.

Не гоже человеку, есть в нём кровь калева или нет, становиться подобным богам и героям древним, о которых слагали прадеды песни. Не гоже покушаться на порядок мира, который был установлен ещё до рождения повелителей небес, воды, земли и краёв, куда уходят мёртвые.

Всякому, кто родился в Похьёле известно было это непреложное правило. Лекарь, готовя свои целебные снадобья не позволял себе даже думать, что он станет спасителем заболевшего. Воля богов лишь правит такими вещами, а тот, кто создан из плоти и крови может лишь делать, что должно, да надеяться на милость небес.

Не думала Айна об этом, когда руки её стремились к молчаливым небесам, когда в лучах закатного солнца вознёсся её голос и затопил вечерний воздух, чистый и прозрачный.

Не думала девица и о том, что в неистовой попытке своей спасти Вейно, она спорит с самой смертью, пытается вырвать его из её рук, хотя юноша уже переступил порог мира живых и душа его, должно быть, была готова перейти границу царства, где растёт Великое древо.

Голос её был полон отчаянья, походил то на плачь, то на стон ветра меж прибрежных скал. Дар её, голос которого она так долго отказывалась слушать, теперь говорил её устами, правил её руками и горел во взоре.

Пусть она бестелесна, пусть невидима для людей. Но боги и звёзды смотрели на неё в этот миг и дивились силе, что просыпалась в смертной девице, не знавшей своего отца.

Она была близка к грани, толщина конского волоса отделяла её от дерзости непростительной. Однако, Айна не повелевала: она не умела приказывать. Она молила, просила с отчаяньем сироты, взывала к своему дару, к богу воды и птиц.

Пусть Укко, великий владыка, вернёт ей утраченное, пусть даст надежду.