Серебряная уточка

Красавица была, такая, какие в их краях только рождались, храброй она была как мальчишка, ловкой как поползень или змейка песчаная. Ладно на ней смотрелись и девичьи юбки, и охотничьи сапоги. А ещё она пела так прекрасно, что звери и птицы замирали, слушая её, а иные и служить были готовы.

Кулики бы точно смогла разглядеть доброго духа, так сильно было в ней чудо рода калева. Как жаль, что сам он, Вейно, может чувствовать лишь смутно присутствие подобных созданий, да решить со злобой оно явилось или с лёгким сердцем…

Айна слушала юношу, короткие его рассказы, тихие его песни, наблюдала, как с лаской и нежностью обращается он к коню своему.

С опаской девушка замечала, как статный зверь наблюдает за ней, фыркает да ушами водит: точно хозяину сказать пытается, нерадивому, что гнать надо непонятную девицу, а не беседы с ней вести о доме, да мечтах, да о матери.

Вечером, когда укладывался Вейно спасть там, где боги послали кров за честную плату, неизменно доставал юноша пару фигурок из дерева грубо вытесанных.

Молча стоял он подле них на коленях, обращался к кому-то мысленно. То ли к предкам своим, чтобы на трудном пути его наставили, то ли, напротив, Юмалу просил быть им заступником.

Могла бы Айна – расспросила, кого поминает Вейно в молитвах усердных своих, расспросила и о сестре, и о доме, где рос он, об отце его, да о матери. Попросила бы Айна петь его громче, когда тот забывался, да под нос себе незнакомую девушке мелодию исполнял почти шёпотом. Был у парня голос мягкий, да низкий, уху приятный.

В то же время, понимала девица и то, что будь, как прежде она тепла и белокожа– не смогла бы всё равно и слова вымолвить в беседе с чужим женихом. Так не боялась его суждения: не видел он ни косы её неопрятной, ни походки неловкой, не слышал голоса и речей неуверенных. Вот и казалось ей порой, что легко было бы ей говорить с Вейно, да обманывалась девушка.

Третий день пути и вовсе провёл Вейно в молчании: вновь пошёл снег, под тонким и рыхлым его слоем больно коварным был ледяной наст.

Порой, приходилось даже юноше покидать сани, да вести аккуратно уставшего коня под уздцы. Не доволен был юноша, что в путь далёкий пришлось заставлять зверя идти по такой погоде, но что уж поделать.

Милостивы были боги, набросал Укко снега поверх наледи вдоволь и добрались путники к вечеру до селения подле лесов Хииси. Темно уж было, когда попросился Вейно на постой к бобылю на окраине. По утру же ждало их странное открытие.