Серебряная уточка

Вот опушка лесная, в круг дома рябины растут, на ветках заснеженных сверкают оставшиеся с осени яркие ягоды. Трудно спасителю парня в дом тащить, да справляется. Внутри, в избе натоплено, тепло да чисто. Над очагом бульон варится, в углу сырые игрушки глиняные, подсыхают да перед обжигом.

Ещё в доме стоял гул, странное жужжание.

Всё это заметила Айна лишь мельком. Всё внимание девушки приковано было к неудачливому охотнику… Даже удивиться не смогла, когда спаситель неведомый снял одежду уличную и оказался спасительницей.

Женщина не была молода, но и старой назвать её язык бы не повернулся. Ловко управилась она с мокрой одеждой, без стеснения до гола раздела измученного парня, уложило его в пастель, да овчиной укрыла. Себе, видно, уж место ко сну готовила. Осмотрела она и рану: нехорошо она выглядела. Айне не часто приходилось видеть подобное в мирной своей ремесленной жизни, но торчавшие щепки, некогда бывшие частью широких лыж, не внушали сердцу спокойствия.

–Ты шептать на рану умеешь? – раздался, вдруг, голос хозяйки.

Айна аж подскочила на месте. Не сразу поняла она, что к ней обращаются. Ну конечно, крик-то её был услышан, а значит не секрет для хозяйки присутствие заколдованной девицы. Девушка растерянно лишь головой покачала.

–Эх, самой всё придётся делать.

Достала женщина дорогую железную иглу, из тех, которыми шьют кожаные одежды, подержала в огне не долго. Взяла нож, да тряпицу красную, да камушек багряный.

Быстро и ловко накрыла рану лоскутом, да ножом сверху водит, да шепчет что-то, к самой тряпице склонившись.

Потом склонилась она к самому лицу Вейно, к дыханию прислушалась. Всё ровнее оно было, а губы вновь розоветь начали.

–Спит, – сказала она, наконец.

Да села подле, у огня самого. Застыла. Смотрит Айна – трясутся мелкой дрожью руки незнакомки, будто только сейчас поняла она, что не приснилось ей всё.

Затем завернулась она в платок, да вышла в сенцы. Скоро в дом забежали радостные собаки, строились у очага, ласки просят, знают, что похвалу заслужили.

Села женщина рядом с ними на домотканый ковёр, налила себе чашку бульона из котла, что радостно булькал над очагом, и посмотрела прямо на Айну глубокими своими, почти змеиными глазами.

Было в них нечто совсем нечеловеческое, хоть и не могла девица сказать, что именно.