Серебряная уточка

Убирайся отсюда, Вейно, пока не приказала я гнать тебя со двора палками!

Опешил Вейно. Был парень хорош в ратном и охотничьем деле, в плотничестве да в беседе о лошадях. Хорошо он пел песни и руны заученные, но когда его обвиняли во лжи, да ещё и не справедливо, он терялся. Слова не шли у него с языка, не хотели рождаться в голове его, точно заколдованные.

Тогда-то Айна и вспомнила слова мудрые сына Тапио! Он с самого начала предвидел это! Девушка сделала шаг в сторону мёртвого зверя, но что-то остановило её.

Озноб прошёлся по её коже, к горлу подкатила тошнота. Она оторвала взгляд свой, прикованной к голове могучего животного и с ужасом поняла, что теперь Лоухи смотрит на неё. В глазах колдуньи было не то предупреждение, не то подозрение, девушка не могла понять. Во всяком случае, ничего хорошего этот взгляд ей не обещал. На мгновение, трусливо она пожелала оказаться где угодно, но лишь бы подальше от этих тёмно-синих, полных опасности глаз. Однако, она поняла, что все усилия, опасности, всё их путешествие станет напрасным, если она дрогнет.

Айна вновь смотрела на лося и ускорила шаг. Быстро, пока не успела передумать, она подбежала к его голове, встала на четвереньки совсем не по-девичьи, да дунула в его ухо, что было сил.

В тот же миг раздался хор испуганных голосов. Когда Айна зажмурилась – она не заметила, но теперь, открыв глаза, да встав на ноги, она увидела совсем не тушу из плоти, меха и костей.

Вот он, волшебный лось Хииси, во всей красе своей, таков, какой он есть на самом деле.

Жили его –ветки ивовые, шкура его – мох древесный, глаза его– кувшинки болотные. Развеялось волшебство Хииси, лесного великана, хозяина всякого чародейства, что в тех землях водилось. Не было теперь ни у кого сомнений, что Вейно не лжёт.

Холодно посмотрела Лоухи на охотника. Ни что не выдавало в ней смятения. Заметила Айна, что и Инкери теперь иначе смотрела на своего жениха. Не взволнованно, нет, но с каким-то неживым интересом, который совсем не шёл к лицу хорошенькой девушке.

–Что ж, это и впрямь волшебный зверь, уж не знаю, какой хитростью ты у духов лесных его выманил, – объявила, наконец, Лоухи, –по традиции, я могу дать тебе ещё одно задание прежде, чем заслужишь ты руку моей дочери. Чай не крестьянку, не рыбачку ты сватаешь, а самую красивую девицу на свете. Вот, что должен сделать ты. К югу отсюда, на острове, где издревле в жертву приносят богам молодых быков, живёт конь небесный, огнегривый.