Серебряная уточка

В конце концов, совсем мало в их местах было тех, кто прислушивался к словам путешествующих проповедников и принимал нового Бога.

–Тогда как же он везде успевает? Как-то это странно.

–Вовсе не странно, – ответила женщина, – просто мой Бог, в отличии от старых богов, может действительно всё.

Ночь спускалась на Похьёлу, темнота становилась всё гуще и холодней, затихали дворы и дома. Никто не видел, как из леса вышла чёрная старуха. Голова её была не покрыта, тёмные волосы лишённые седины вились точно змеиный клубок вокруг нечёсаной головы.

Опиралась она на посох, кривой да серый. Ногти её были поломаны и отливали желтизной.

Будто сонный морок следовал за ней, вязкий да тревожный, но такой глубокий, что никто не смог бы по своей воле пробудиться.

Ведьма шла по деревенской улице, миновала калитку одного из дворов. Зло глянула на собаку, так и не осмелившуюся залаять.

Зашла в дом, приблизилась к спящей девочке…

Руна 10. След на песке

Айна сидела на крыльце, да смотрела на светлеющее небо.

Снега вокруг как не бывало. Весна набирала силу. Она хотела увидеть солнечный круг, встающий над вершинами деревьев вдали, посмотреть, как медленно день будет гнать темноту с крыш сонных домов. Сейчас ей не хватало работы в руках. Девушка представляла, как устроилась бы с отрезом ткани на красивый платок, да начала бы расшивать его узором из крохотных цветков. Лепестки у них были бы белыми, на пару стежков, а серединка – крохотным пустующим кругом. Точно это летние ромашки, по которым она уже начала тосковать.

Тихая деревня начала просыпаться. Девица услышала, как в избе заскрипели половицы, как звучит высекающее искру огниво. Видно, хозяйка проснулась, да принялась стряпать.

Вот тогда-то и раздался крик.

Кричала женщина, очень страшно. Да так громко, что Айна даже не сразу поняла, откуда раздаётся этот отчаянный звук.

Из дверей домов стали выходить люди. Приглядывались, присматривались. Иные были ещё в рубахах да с нечёсаными волосами.

Вышла и Катри, на ходу покрывая стриженую голову платком.

Вот и выбежала женщина. Она жила совсем рядом: пара домов только отделяли её двор. Наспех был повязан пуховой платок на её плечи, на ногах были надеты мужские валенки. Она плакала и выкрикивала имя: «Хелле, Хелле!». Голос её срывался.

–Батюшки! – воскликнула Катри и сбежала с крыльца навстречу соседке.

Из избы показался Вейно, из-за него выглядывали дети.