Бал для двоих

Видимо, все мне приснилось.

– Тогда вы завтракайте, а я пойду выпрошу у хозяйки ведро горячей воды и таз. И вы немного ополоснетесь.

Дождавшись кивка, Сара снова убежала, а я принялась за кашу. Но как бы ни хотелось мне пить, я сделала лишь один глоток чая, а остальное вылила в окно.

После утренних процедур почувствовала себя более-менее чистой. Теплый плащ скрыл мятое платье, и, решив, что выгляжу пристойно, спустилась с горничной.

Мортон задумчиво курил возле камина и заметил нас не сразу. Стоило мужчине оглянуться, как я снова замлела от голубых глаз и велела себе забыть про ужасный сон.

– Шэрил, – метнулся ко мне жених, – я так вчера переживал за тебя.

Мои холодные пальцы оказались в горячих ладонях.

– Хорошо, что у хозяйки нашлось отличное лекарство, и у тебя через час спала температура. Как твое горло? Не болит?

– Лучше, – уверила Мортона.

Как он смотрел на меня! С каким волнением! Разве мог задумавший плохое так искренне беспокоиться за меня? Все больше я признавала, что мне приснился дурной сон.

– Вечером мы будем в Гретна-Грин, и ты наконец станешь моей женой.

Глаза Мортона завораживали, и я, счастливо улыбаясь, кивнула.

Мы снова сели в карету, и я прижалась к любимому, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете. Сара смотрела в окно, деликатно отвернувшись от нас. Личная горничная всегда была мне верна. И как я могла подумать о ней плохо?

– Шэрил, моя Шэрил, – шептал Мортон, прикасаясь губами к щекам, шее, при этом он расстегивал мелкие пуговицы на платье, чтобы добраться до груди.

Ярко сверкнул оберег из горного хрусталя, и жених зло зашипел, отдернув пальцы:

– Чертов кулон, забыл о нем и опять обжегся.

Я вздрогнула от резких слов, прикрыв оберег. Он был дорог мне, ведь внутри него таилась материнская любовь. Пряча глаза, я быстро застегнула пуговицы и разгладила платье на коленях.

– Я не могу дождаться, когда смогу прикасаться к тебе, не боясь получить нагоняй от кулона, – хмыкнул мужчина.

–Мортон, я бы хотела, как только мы прибудем на место, послать отцу весточку, что у меня все хорошо.

– Конечно, моя любовь, ради тебя я готов на все. Мы вместе напишем графу Чандлеру письмо. Ты – от себя, а я – от себя.

– Спасибо.

Я с благодарностью посмотрела на Мортона и поняла, что я никогда так сильно никого не любила, как его. Даже к Рэйнеру не было таких чувств.

Вскоре я задремала и проснулась от раскалывающейся боли.