Белая и Пушистая

Нападение

Большой неожиданностью для меня стало получение записки от Мари. Послание само собой предназначалось не мне, а Натаниэлю и содержало, как он мне признался, приглашение на встречу. Не поняла дружеский это знак или приглашение на свидание. В любом случае ничего хорошего.

«У Натаниэля есть я и София» — успокаивала себя.

«Ещё Лилиан. Зачем ему Мари?»

Но мой любимый маг рассуждал иначе. Озвучив содержание записки, Натаниэль предупредил, что пойдет один и просил не вмешиваться. То есть меня брать маг не собирался.

Р-р-р, плохо.

Провожая мага, разрывалась от противоречий. С одной стороны, я желала полного провала его свиданию. С другой мне не хотелось, чтобы девушка, что симпатична дорогому человеку, причиняла ему боль.

Заела неприятности сметаной и задумалась, как скрасить время одиночества. Подремала на печке. Пробегала на втором этаже. С досады разворотила бумаги в кабинете мага. Заскучав, отправилась на свежий воздух.

Лапы панели меня на простор, мимо ферм, в поля. Далеко убежать мне не дали крики и детский плач.

В другом случае я бы не раздумывая прошла мимо. Дети часто плачут по пустякам. А ещё бывают весьма жестоки к мелким зверькам. В те дни, когда я пыталась найти приют у людей, мне приходилось защищать свое тельца от увечий, нанесенных маленькими людьми из любопытства.

Но сейчас плач слышался со стороны фермы Патрика Грона. Где-то там живет племянница Софии. Вдруг Лилиан обижают. Её тетю это сильно расстроит.

Я не ошиблась в подозрениях. На заднем дворе дома фермера вокруг Лилиан стояло несколько детей.

— Я не хотела! Я случайно уронила корзину. Очень скользко. — заливаясь слезами оправдывалась Лилиан.

— Случайно она! — передразнил мальчишка в центре. — Родители тебя приютили, а ты вредительством занимаешься!

Остальные что-то ещё высказывали заплаканной девочке и временами толкали ее. Я почти не слушала их, вылавливая только обрывки фраз. В них не было ничего хорошего. Только непонятная злоба и превосходство.

Несколько голосов слились для меня в один жужжащий гул, а в груди зародился гнев.

Чувство было мне не знакомо. Белки, таскающие грибы из-под носа, и вороны, выклевывающие мои ягодки, вызывали только легкое раздражение. Тут совсем иной случай.

Подбежала совсем близко. Осталось перемахнуть низкий забор.

— Я тебя научу продукты переводить! Скользко ей! — прозвучали угрожающие слова и я не выдержала.

Перелезла через укрытие, и в несколько прыжков оказалась перед девочкой. Зарычала, вложив в голос весь свой гнев.