Ната Ворон - что дальше?

Кажется к драконам у меня начала возникать прочная антипатия.Вот он какой хитрый золотой дракон. Пожалел только птенца, но я уже не могла снова превратиться. Я даже не узнала за что он хочет моей смерти.Из последних сил я собрала всю свою злость. Его оскорбило мысленное обращение - "Дедушка?" Значит надо озвучить его. Если я уйду, то гордо и смело. И по крайней мере, это будет более быстро и не так холодно.— Высказывание — это когда произнесено вслух — говорить тоже было трудно. Но я нашла силы и даже вскинула подбородок.

Несмотря на большую разницу в росте я посмотрела на него свысока.— И до этого у тебя не было повода требовать компенсацию, дедуля — сказала вложив напоследок все силы. Их не осталось и я начала оседать. Неожиданно он наклонился, схватил за плечи и поднял меня перед собой. Глаза его горели непередаваемой злостью.— Но теперь этот повод есть — его голос был как звон его чешуи, металлическим. Уверенно, неумолимо, рывком он притянул меня к нему вверх. Обхватил обеими руками. Я, прижатая к нему на весу, его тело практически обжигает. Он обдав тёплым дыханием целует меня горячими властными губами. Сил даже на очень слабое сопротивление не было. Тепло стало возвращаться. Меня укутало им и я чувствовала, что как сосуд наполняюсь энергией и светом. Сил становилось всё больше.Но я совсем не понимала его. С силами возвращались чувства, и я наполнялась ещё и обидой. Вырваться не удавалось, сильные руки, и губы не отпускали и, в общем, я укусила его. Наверное, от отчаяния. Мы уже переместились, и он меня оттолкнул, прижав пальцы к прокушенной губе. Оттолкнул сильно. А я ещё не восстановилась до конца и потому упала. Приподнялась на руках посмотреть на него, кажется, он был в бешенстве.Глаза стали с вертикальным узким зрачком. На лице вокруг глаз проявились чешуйки. Вообще красивое такое обрамление. Страшно красивое. Волосы были до этого по плечи, лежали красивыми золотыми волнами. Теперь они выросли стремительно. По ним пошли золотые всполохи пламени. И сам он тоже вырос став ещё больше и тоже покрылся огненными всполохами. Из-за трансформации в росте одежда пропала, он был полуобнажён. Только на бёдрах до пола была шёлковая ткань с разрезами по бокам. Он сделал шаг ко мне почти лежащей на полу, навис, кулаки сжаты, с прокушенной губы стекала капля крови.Вот такую картину и застали вошедшие Рис с Эймом. Оба разом побледнели, или даже посинели. Рис прошептал:— Ната, что он с тобой сделал? — его прервал всхлип смотревшего на меня с ужасом Эйма.